Святочный бал в этом году не состоялся. Слишком много вокруг него было пролито крови. Но вот наступает Рождественская ночь и пространство оглашают взрывы. Небо окрашивается красными всполохами - так горит Хогсмит. В то время в Лесу появляется нечто новое, и что это или кто это не могут сказать даже Друиды. А еще проходит всего пару дней со взрывов и школа оказывается под влиянием Изнанки, вернее ее отражения в Зеркале Еиналеж. Заинтригованы? Поехали.

Таким был конец их мира — непредсказуемым, скорым, безжалостным. Взрыв, оставивший от Министерства только жалкие осколки, — кто мог подумать тогда, что это только первый из череды многих, начало волны, которая разбежалась по миру так же стремительно и смертоносно, как чума по деревням и городам в Средневековье. Все это не укладывалось в голове и будто бы было дурным бесконечным сном, потому что ясности не было никакой. читать полностью


ГОСТЕВАЯ КНИГАСЮЖЕТПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИПЕРСОНАЖИАКЦИИF.A.Q.КАНОНИЧНЫЕ ФАМИЛИИ


Гарри Поттер, 3 поколение
Присутствуют элементы из книги «Дом, в котором...» Прочтение «Дома» необязательно, т.к. сюжет ушёл довольно далеко
Система игры: Эпизодическая
Время в игре: 24 декабря - 5 января 2022-2023 г.
Дата открытия форума: 20.02.2016

Хогвартс: Пустые Гнёзда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Nightmare before Christmas

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Код:
<!--HTML--><link href='http://fonts.googleapis.com/css?family=Fjalla+One|Montserrat' rel='stylesheet' type='text/css'><style>#thread18 {width: 500px;} .thread18in {background-color: #fff;} .thread18in img {width: 480px; border: 10px solid #200b27;} .thread18t {padding: 80px 50px 50px 50px; background-color: #200b27; color: #fff; font-family: fjalla one; font-size: 45px; letter-spacing: 10px; text-transform: uppercase;} .thread18t sub {display: block; letter-spacing: 0px; text-align: right; font-size: 8px; font-family: montserrat; margin-top: 25px; margin-right: 30px;} .thread18w {font-family: tahoma; color: #222; text-align: justify; line-height: 95%; font-size: 10px; border-left: 50px solid #222; border-right: 50px solid #222; padding: 30px;} .thread18w b {color: #200b27;} .thread18w i {color: #200b27;}</style><center><div id="thread18"><div class="thread18in"><div class="thread18t">

Nightmare before Christmas

<sub>

Hell is here

</sub></div><div class="thread18w">


<p>
Дата - 24.12.2022 г.<br>
<br>
"Мы были в замке когда раздались взрывы". "Сначала казалось, что это салют" "Мы не знали что там творится" - Такие слова скажет каждый из спрошенных об этих событиях. Представьте себе рождественскую ночь. В замке только закончили праздновать, разбрелись по своим кроватям. И тут раздаются хлопок который сложно перепутать с чем-то. Один. Сон снимает как рукой. И пока гостиные заполняются учениками, раздается второй хлопок. Остатки профессоров стремятся угомонить детей. Взрывы, их не утаить. А затем дети бушующей волной покидают гостиные. Даже вожаки не в силах остановить это.  Хотя бы потому, что и они рвутся вперед. Хотя бы потому, что это Хогсмит - место беззаботного веселья, лавки Зонко и Сладкого королевства. Место детских игр и шалостей. Их память. И когда они покидают гостиные слышен третий взрыв. "Мы идем туда!" Попробовал бы кто их остановить. Хогсмит ждет вас...<br>
<br>
<br>

Задачи на квест:<br><br>
Пенелопа МакМиллан - Спасти родовой артефакт, найти выживших родных, стать главой рода.<br>
Джонатан Руквуд - Раскрыть семейную тайну МакМилланов.<br>
Саманта Хилл - Найти обгоревшие письма, и пару раз увидеть мертвецов.<br>
Джеймс Поттер - Гасить пожары, помогать пострадавшим, найти доказательства спланированного теракта.<br>
Скорпиус Малфой - Увидеть кота-анимага.<br>
<br>
Что такое задача? Ее вы можете придумать сами, а может помочь администрация. И этой цели вы должны достичь. Для чего? Ой, масса причин. Красивые наградки, подарочная тематическая графика. Ну и вообще, это весело. А иначе зачем играть квесты?<br>


</div>




<img src="http://s4.uploads.ru/FJwWj.gif" />


</div></div><div style="width: 500px; font-family: arial; text-align: right; text-transform: uppercase; font-size: 7px;"></div></center>

+3

2

Похоже, только сейчас Саманта начала погружаться в ту тьму, где уже давно застряли ее друзья. Вязкая, мрачная и такая одинокая. Как бы она ни старалась, ее свет развеивался в пустоте. Там нет ничего. Как же долго она сама себя ослепляла, убедила верить в то, что все не так плохо. Я даже не могу помочь друзьям. Сэм лежала на своей кровати, одетая в свою пижаму с символикой «Флеша», ее пальцы машинально перебирали четки, а любимый праздник совсем не радовал.

Льюиз находит ее в укромном местечке, рядом с лестницей. Она, словно маленький ребенок, забилась в угол, обнимая свои коленки руками, так отчаянно сжимавшими крест. Еле различимые для слуха всхлипы. Больно ее видеть такой слабой, такой подавленной. Юноша не скрывает своего присутствия, устраиваясь рядом. Будь на его месте кто другой, даже Джеймс или Лили, Саманта тут же послала бы к чертям. Но Лу - другое дело.
- Я не успела, Лу. Понимаешь? Я не успела, не остановила, не спасла его. – Навзрыд произносит девушка, поднимая свои опухшие глаза на друга. Она была все еще грязной, с застывшей кровью, размазанной на пол лица. – Я не спасла… не спасла, - слезы вновь полились, обжигая кожу. – Его холодные руки и застывший ужас. Я не смогла ничего сделать! – Парень заботливо обнимает ее за плечи, так, как это должен был бы сделать отец, словно пытаясь оберечь от всего плохого.
- Ты старалась…

Брук тяжело вздыхает. Казалось, она не спала несколько дней, ведь даже во снах она раз за разом возвращалась в Лес, каждый раз бежала средь высоких крон, сбивая дыхание, спотыкаясь, и каждый раз конец был один и тот же. Менялись люди, места, но каждый чертов раз, когда, казалось, она спасала его, Джерри поворачивался к ней, и со словами: «ты никогда не успеешь» возвращал в глушь Леса к своему трупу.
Сегодня Сэм даже не праздновала Рождество, оставшись в комнате. Такое было впервые. Вечеринка и без нее? Этот мир действительно изменился. Ее соседки с шумом зашли в комнату, что-то щебеча о том, что зря маглорожденная не присоединилась к общему веселью. На это Сэм громко хмыкнула, мол, для разнообразия можно и отсидеться. И, когда все голоса заглохли, а комнату освещал только тусклый лунный свет, небо вспыхнуло алым. Саманта тут же подрывается с кровати, выглядывая в окно.
- Небо горит… - такое она видела только в фильмах и исторических хрониках. Еще секунду она разглядывает послецветие в небе, пытаясь понять… Хогсмид? Наспех собирается, натягивает джинсы и теплую кофту. Буквально «ныряет» в ботинки и, хватая парку, выбегает в гостиную, где уже толпится народ. Еще один взрыв. Присутствующие на мгновение замирают, а после начинается паника. Все кричат, пытаются разобраться. Сэм же разбирательств не хочет и уже под шум еще одного взрыва незаметно покидает гостиную. Она видит, как другие ученики, такие же, как и она, спешно уходят, казалось, не обращая друг на друга внимания. И Сэм последовала их примеру, надевая куртку, после чего натягивая капюшон.
Она бежала изо всех сил, выдыхаясь и сбито дыша. Так же отчаянно, как она это делала в своих снах. Словно теперь она сможет спасти его. Уже на подходе к деревне ее взору открылось огромное пепелище, вокруг витал запах гари и горелой плоти. Истошные крики и мольбы о помощи. Моргана, как это могло случиться?
Саманта побежала на один, самый близкий крик. Дом горел и рушился буквально на глазах и, несмотря на погоду, вокруг было действительно жарко. Действительно страшно. Из окна показывается чья-то голова и Брук уже готова сыграть роль пожарного, только женщина тут же выпрыгивает, чтобы выжить, только приземляется на брусок своего же дома.
- Помоги мне… - гриффиндорка встала, как вкопанная, она видит, что ей не помочь. Ее насквозь проткнуло. Но она жива. Все еще жива и кто знает, сколько она будет так. – Помоги мне! – истошно кричит ей женщина. А потом еще раз, пока не замирает. Саманта же не может даже пошевелиться. Все ее тело сковал страх. А в голове только и мелькает осознание собственной бесполезности для них.

Отредактировано Samantha Hill (2016-05-27 21:42:09)

+6

3

Днем приходила на школьный двор тетя отца - Пенелопа. Говорила о том, что бабушка заболела и не может проведать, и приносила подарки, спрашивала как все тут у них, сочувствовала Гаррету с семейным проклятием. Благодаря ее проклятию вся семья смогла обняться, потому что ее пламя уравновесило лед самой Пенни. Тетка была всегда тем человеком, что чаще звал Изморозь вторым именем - Эллария, Элли. Именно так звали ее сестру. Эрни назвал дочь в честь двоих своих теток, живой и погибшей. Старшая Пенелопа сожалела, что не может отпраздновать Рождество в кругу семьи, но она поддерживает Бастет в том, что безопасность превыше всего. На Рождество все ученики остаются в замке. И вскоре они возвращаются в замок. Пенелопе в подарок досталась очаровательная кукла, изображающая саму девушку, Гаррету - колдокамера, а Филиппе - подушка крепкого сна, на которой можно не переживать что не можешь уснуть. МакМилланы в эту встречу в-основном вместе молчали. Слишком много всего такого, от чего хотелось кричать, а потому лучше вообще не издавать ни звука.
    И вот рыжая сидит у себя на кровати, рассматривая подарок. Перебирает рыжие волосы игрушки и вспоминает, вспоминает, вспоминает. Как сидит на кровати в день смерти прабабушки Розы. Тогда была такая же пустота в душе. Вспоминает, как упала на кровать и рыдала в день смерти родителей. Как все тело покрылось инеем, и было больно шевелиться. И сейчас она перебирает волосы этой куклы и чувствует что-то такое... от чего внутри все сворачивается в тугой клубок, от чего переворачивается каждая клеточка в организме, от чего замирает сердце, бегут мурашки, болит голова. Накатывает тошнота, и Пенелопа чувствует панический ужас. Изморозь не может понять, в чем дело, и продолжает бездумно вертеть в руках куклу. На кукольном платье нарисованы снежинки. Грустная ассоциация. На руках Пенелопы тоже снежинки, но не нарисованные. Пока что это даже не больно, просто холодно. И за окном тоже снег. Снег-снег-снег. Вокруг только он. Внутри тоже только он, внутри Изморози. Сердце сжимается в предчувствии чего-то. Но Изморозь все это списывает на частые в последнее время панические атаки. Виктуар ей так и сказала - это бывает, вот успокоительное. Бывает. А бывает, что не можешь дышать от ужаса? А бывает, что все сковывает льдом внутри и не отпускает пока ты не... пока ты не войдешь в тот, другой мир? Пока не найдешь там очередного первокурсника, пока не заберешь оттуда хоть камешек. Который вовсе и не камешек, который словно не из этого мира. И вот, Рождество. Часы показывают 12. И Пенелопа грустно вздыхает. Она подносит куклу к своему лицу и целует. И на фарфоре остается след инея в виде губ Изморози. Мира вокруг не существует, и шотландка откидывается на кровать.
   Изморозь засыпает, рядом лежит кукла, а все вокруг покрывается льдом в такт дыханию. Никаких сновидений, ничего. Но она просыпается от громкого грохочущего звука. Словно электричеством прошибает. Вокруг иней. Чувство страха вроде ушедшее во сне прорвалось наружу и наполнило Изморозь до кончиков пальцев. Она накидывает мантию, заматывает шарф вокруг шеи, потому что заснула в школьной форме, и быстро перехватывает волосы маггловским чудом - резинкой, пачку которых подарил Поттер. На коже морозные узоры, щеки горят, больно двигать руками. Не касаясь ладошками, одними запястьями она берет бутылку со своим зельем-разработкой и выливает его в кружку на столике у кровати. Сначала опускает туда правую руку, потом левую. И после этого смазывает руки дальше, закатывая рукава, а затем можно двигаться. Пенни вскакивает и бежит по коридору подземелий, дальше от оккупированной собой лаборатории. Вперед, только вперед, по винтовой лестнице, дальше к Большому Залу, к выходу из школы. Второй хлопок, она слышит второй хлопок. Ее удивляет только то, что кроме нее из подземелий не выбежал никто. Вот зевающие рейвенкловцы, сонные, но взволнованные гриффиндорцы, парочка хаффлпаффцев. Не показалось... Но неужели это слышала только я в подземельях? Хотя, может и так. Снова пророческие штуки... И, пока ученики столпились около Большого Зала, раздается третий хлопок. Нет, не хлопок, взрыв. И тут внутри хаффлпаффки все холодеет. Хогсмид! Бабушка! Тетя! Поместье! И она срывается с места. И бежит в сторону дома. Кажется, рядом мелькают знакомые лица, но ей все равно, она бежит к концу деревни, туда, где над МакМиллан-холлом вздымается пламя. В этот момент кто-то хватает ее за руку.

+4

4

Говорят, что стоит только захотеть - и вся вселенная будет способствовать тому, чтобы это желание исполнилось. А если это не так? То значит, либо во вселенной косяк, что, если честно, маловероятно, либо же проблема конкретно в том, кто это самое желание загадывает.
Джеймс подкинул в камин ещё одну деревяшку, из тех, что лежали сбоку от него и устало опустился обратно в кресло. Праздник… прошёл просто отвратительно по сравнению с тем, что было в том году, и безусловно замечательно если вспомнить то, что творилось в школе буквально неделю назад. Хотя желание побиться головой об стену от этого никуда не делось, только усилилось. Рога, наверное, чешутся… Прорезаются уже и в этом его виде.
В общем-то, всё действительно было не так плохо. Гриффиндорцы даже немного посмеялись, и разговоры были куда более весёлыми чем ранее. Но… Но глаза у всех погасшие, безжизненные и Сириус совершенно не знал, что ему с этим сделать. Он раз за разом разжигал в их сердцах пламя, старательно поддерживал его, но каждый раз новое происшествие будто ведро с водой выливалось на ещё не окрепшие костёрчики, и огонь гас, унося тепло вместе с собой. Но, главное, обидно не это. Обидно то, что никто не хотел удерживать это пламя внутри себя самостоятельно. Всем как будто было плевать. Хотя почему “как будто”? Всё именно так и было.
Сириус упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками. Он прекрасно чувствовал, что перестаёт справляться, и его нервы сдают. Мордред посматривает в его сторону подобно хищнику из леса, который учуял слабость добычи.
Чёрт…
Джеймс отстранил от лица руки, сложил их в замок и положил поверх них голову. Нужно что-то делать. Нельзя ни сдаваться, ни расслабляться. Проще всего послать всё к чертям, как говорят магглы, и бросить тонущий корабль. Хороший капитан так не поступает. Хороший капитан до последнего спасает людей, и, если уж на то пошло, идёт на дно вместе со своим судном, если у него ничего не получается сделать. Но… ему бы не помешала помощь. Нужно будет чуть позже собрать ребят и обсудить ситуацию, а то голова уже гудит… а если они ничего не смогут толкового сказать, попросит у МакГонагалл аудиенции и пообщается с ней и с портретами предыдущих директоров. Они опытные маги, прожившие достаточно длинные жизни, может чего путного и посоветуют. А пока... пока нужно просто разобраться с бардаком в своей голове.
Почти все разошлись по спальням, а тем, кто остался в гостиной, явно было не до него. Вон Нора, одногодка Сэм, спит в соседнем кресле, обняв медведя, которого ей прислали… родители… посмертный подарок. Джеймс вздохнул. Нора ревела почти полтора часа после того, как развернула присланную гоблинами посылку. Медведь был какой-то эксклюзивный, купленный чёрт знает где. И родители девушки были не уверены, что смогут сами отослать его вовремя, потому оформили эту услугу в банке. Даже письмо заранее написали. Сириус письма не читал, хотя мог… он понимал. Что там могли написать люди, которые ещё не знали, что в скором времени умрут. А может, они это предчувствовали? Сейчас уже и не скажешь наверняка. Глаза зачарованного медведя уставились на него, и Поттера передёрнуло. В бездну такие игрушки. Как будто тварь какая-то смотрит на тебя и думает, как тебя лучше сожрать. По крайней мере, сейчас он бы совершенно не удивился, появись у медведя зубы и вцепись он Норе в ше…
Сириус встрепенулся и резко сел ровно в кресле. Так… Мысли явно заходили куда-то совсем не туда… Но картинка была такой яркой, такой реалистичной.
- Да чтоб тебя… - тихо выругался он и взял со столика неподалёку свою чашку с недопитым кофе. После того что произошло в коридоре, у него много каких теперь картинок в голове стояло. Шутка ли... он первый раз увидел, как умирают люди. Даже смерть родителей он принял как-то отстранённо. Видимо, до последнего считая это шуткой. Понимание того, что теперь, вернувшись домой, он не увидит ни мать, ни отца, приходило к нему куда медленнее чем к Лили и Альбусу. Просто у него были другие заботы... а тут.
После того что случилось, Джеймса чуть ли не колотило при виде Пенелопы. Конечно, он понимал, что такая реакция вполне нормальна, но… но не для него. Не когда подруга ходит в таком состоянии. Не когда пыталась сдаться директору, а Сириусу пришлось наспех сводить все её слова в шутку и брать всю ответственность на себя… Не когда он не дал Пени спрыгнуть с Астрономической башни, вернув ей те слова, которые она сказала ему, когда Поттер хотел совершить самую большую глупость в своей жизни – сбежать из дома. Она его подруга, человек, которого он знает, которому он доверяет… Так почему же его так трясёт? Сириус не знал ответа на этот вопрос, или просто не хотел его находить. Потом Пенни покинула гостиную Хаффлпаффа. Джеймс принял МакМиллан под своё крыло и поговорил с деканом Слизерина о том, может ли девушка поселиться в той лаборатории, которую она давным-давно оккупировала.
“У меня есть только два условия. Первое – ты учишься контролировать свою силу, чтобы больше подобного не было. И второе, я хочу иметь доступ к твоему убежищу. Всё время, Пенни.”
Наверное, нужно было сказать что-то ещё, но… у него все мысли из головы вылетели, после того как Вуд с ним поругалась, требуя вернуть ей её сокурсницу. А потом уже было как-то не до этого…
Небольшая компания мальчишек, что сидела в углу, поднялась со своих мест. Они кивнули ему напоследок и направились в сторону спален. Джеймс улыбнулся им в ответ, проводив взглядом, пока те не скрылись за поворотом лестницы. Нора в своём кресле завозилась, и Поттер, осушив в пару глотков чашку и поставив её обратно на стол, поднялся, быстро отыскал плед и накрыл им девушку, чтобы ей было не так прохладно. По логике, конечно лучше бы было её разбудить и отправить спать в кровать… Но… а что, если он её разбудит, она больше не сможет уснуть? Поттер ещё раз тяжко вздохнул.
Сэм сегодня и вовсе не было на празднике. И без неё… было как-то не так. Но идти за девушкой Сириус не стал, тем боле, что кто-то из девчонок уже попробовал выманить их загонщика, но… мало преуспел в этом деле. Хилл было плохо куда дольше чем ему... Он видел это и корил себя, что не успевает уделить время даже друзьям. Не может поддержать их толком, успокоить, узнать, что происходит, что их тревожит. Волчонок правда сказал, что возможно это связано с исчезновением Джерри… и Поттер понял, что, похоже, он вообще ни за чем не успевает следить. Он даже не заметил, что парня нет. Волчонок бросил на его поражённый взгляд, и только тяжко вздохнул и потянул носом воздух… Скоро для пятикурсника всё будет очень плохо, но пока он держался нормально. Джеймс снова уселся в кресло и протёр лицо руками. Единственное, чему можно было поучиться у Вуд, так это тому, что она, похоже, знала о каждом шаге тех, кто у неё под крылом. И если кто пропадал, она узнаёт об этом первой. С другой стороны, это действительно единственное, что хорошо в её методе.
С остальными его друзьями и близкими… вроде бы было всё не так плохо. Хотя может он снова чего-то не знает? Это начинало даже бесить. Незнание… Он чувствовал себя как тётя Гермиона, которая, не зная что-то, обязательно хотела это выяснить. Хотела… Чёрт, как же всё-таки ужасно произносить всё это в прошедшем времени.
Сириус вздохнул. Проклятые мысли не желали покидать его голову. Хотелось отдохнуть. Может, стоит последовать примеру Норы? Но, стоило Джеймсу подумать об этом, как раздался громкий хлопок. Девушка, которая совершенно не среагировала, когда Поттер её укрывал пледом, вздрогнула всем телом и распахнула глаза. Именно она и произнесла то роковое слово, которое Сириус не хотел бы слышать.
- Взрыв.
Сириус снова встал из кресла и направился к окнам.
- Спокойнее! Мы ещё не знаем наверняка! – Произнёс он, увидев, как в гостиную вернулись те мальчишки, что только недавно ушли. А вместе с ними пришли и ещё парочка сонных и несколько ошалелых студентов.
- Это взрыв, - повторила Нора дрожащим голосом, будто произнося приговор. За окнами в одной конкретной стороне небо окрасилось алым.
- Мерлин! – выкрикнул кто-то рядом. Вот тебе и праздник… Вот тебе и веселье.
- Да чтоб вас. Всем сохранять спокойствие! – выкрикнул Джеймс, увидев, как гостиная наполняется людьми. Вот в проёме показывается светлая макушка Сэм, а за ней уже спускается Фред, впопыхах натягивающий свитер и… ещё один взрыв, и Джеймс понимает, что они не смогут навести порядок, но попытаться надо. Хилл проскакивает мимо, не останавливаясь... впрочем, она не единственная, кто решил покинуть башню как можно скорее. Вот только Сэм, скорее всего, помчится в сторону Хогсмита.
- ТИХО! – заорал он, усилив волшебной палочкой свой голос. В этот момент он встретился с глазами Мордреда… кажется, даже этот урод был в панике. – У меня нет времени наводить порядок в стаде баранов! Гриффиндор! Я обращаюсь к вам! Те, кто хочет идти на помощь в Хогсмит - за мной! Остальные - следите за младшими. Всем всё ясно?! Отлично… понеслась, - последнее слово он буквально выдохнул и пошёл на выход, чувствуя, что за ним идут следом те, кто смог более или менее обуздать в себе панику. Джеймс ведёт всех короткой дорогой до большого зала, не тормозя. По пути уже встречаются Рейвенкловцы и Хаффлпаффцы… Слизеринцев ещё пока нет, но то что они будут, он не сомневался. У того же вот Мал… Ох.. Совсем вылетело из головы. С другой стороны, сейчас даже от этой мысли легче стало. Леди Малфой в Хогсмите нет… да и Скорпиуса в Хогвартсе тоже. Он же уехал со своей бабушкой... Сказал это, правда, как-то нехотя, но всё же. Джеймс же ему даже в тетрадь поздравление с праздником написал, и блондин должен был эту записку получить... правда он не проверял, пришёл ли ответ? Значит Малфоев там нет. Но кто-то из родных слизеринцев там точно находится. Сириус был в этом уверен.
Вот его делегация уже успела дойти до Большого зала, где собралась большая часть из взбаламученных взрывами студентов и преподаватели. Вот он видит спину МакГонагалл…
- Директор! – крикнул он, чтобы привлечь её внимание, но это было бесполезно за сотней других таких криков… Взгляд зацепился за рыжие локоны, и он видит Пенни…
Третий взрыв.
На этот раз он звучит куда громче, потому что двери на улицу открыты, впуская внутрь морозный воздух. Холл наполнили крики. Он услышал командный голос МакГонагалл и двинулся вперёд, маякнув своей небольшой спасательной команде. Которая, кажется, успела пополниться за эти пару минут. Начинается толчея. Дети налетают друг на друга, кто-то падает. Преподаватели снова пытаются навести порядок. И снова нужно было бы остановиться. Заняться тем, что должен был делать лидер. Джеймс оборачивается, на мгновение замедляя ход, решая, что делать, и видит, как ему с лестницы махнул рукой Вожак Рейвенкло. И он кивает и устремляется вперёд. Правильно. Тут есть кому наводить порядок. Тут справятся и без него. Кажется, к его группе красно-золотых присоединяются и сине-бронзовые и чёрно-золотые… Вот и слизеринцы на подходе…
Джеймс догоняет Пенелопу, которая несётся вперёд очертя голову, и хватает ее за руку. Запоздало понимая, что это было очень глупо с его стороны.
- Не теряй голову! – крикнул он и потянул её вперёд, чтобы она и не думала останавливаться. – Я знаю, о чём ты думаешь, но не теряй голову, ясно?! Соберись!
Он оборачивается на бегу, заглядывает в её глаза, а потом снова устремляет свой взгляд вперёд. Сейчас больше всего на свете Джеймсу хочется быть в нескольких местах одновременно.
Деревня объята пламенем, и он понимает, что больше не может удерживать Пенелопу, но всё же дёргает её на секунду на себя снова заглядывая в глаза.
- Я постараюсь прийти как можно скорее. Не делай глупостей. Заклинаю, Пенни! – выдыхает он и разжимает пальцы на её запястье, после чего начинает раздавать команды. МакГонагалл уже здесь… он слышит её зычный голос… аппарировала значит… а он и не сообразил. Вся дорога до Хогсмита как в тумане. Студенты начинают тушить здания. У многих дрожат руки не слушаются палочки. Но это всё равно куда лучше, чем бездействие.
- Сэм! – Поттер бросается к подруге, видя, что та стоит и смотрит на горящее здание в каком-то ступоре. Слышит приглушённый крик из этого самого дома и понимает, что голос, молящий о помощи, затихает. Поттер хватает Хилл за плечи, мельком видя женщину, которая уже не двигается, и встряхивает свою львицу, заставляя перевести взгляд на себя. – Соберись, Сэм! Если так и будешь стоять, ты ничем никому не поможешь! Возьми себя в руки, Саманта Хилл, и будь мужиком! Потом хоть морду мне набей, но сейчас двигайся! Двигайся, Сэм! Давай, брат!
И подаёт пример, присоединяясь к тем, кто тушит огонь. Студенты распределяются, стараясь охватить все домики, но тех довольно много… И жарко… жарко… У Сириуса ощущение, что он стоит в костре, потому что воздуха мало... Но даже если и так, этот Костёр, он с удовольствием потушит!

+6

5

- Уже не так интересно, как в детстве, да? - Малфой поднял на него глаза - отражения полного безразличия и скуки, затем моргнул и от чего-то горько усмехнулся. Ведь на самом деле, Руквуд знал от чего. Чужие пальцы пробежались по коробке, отбивая какой-то нервный, известный лишь одному автору, ритм. Коробка была черной, совершенно простой. В бархатных подобиях той, что лежала на столе, молодые джентльмены дарят леди массивные и дорогие украшения, пытаясь заслужить их благосклонность. Но Руквуд не помнил, чтобы он часом оказался в опале. Хотя, мысли о том, с какой подозрительностью Скорпиус осматривал подарок, пробегали веселенькие.
- Это то, - начал Малфой, рассматривая подношение, столько же придирчиво, как и любой ювелир драгоценные камни, - что я думаю?
Руквуд усмехнулся в ответ.
- Пока не откроешь, - предложил он, - не узнаешь.
Малфой надменно вздернул бровь.
Это совершенно не значило, что у него скверное настроение, скорее наоборот. Скорпиус был заинтригован, и чаще это кончалось плохо. Но сейчас все было совершенно безобидно. Действительно безобидно. На нем был свитер, который еще два часа назад торжественно вручила Мэри ( Руквуду достался всего шарф, ибо " ты и так не мерзнешь") и свободные штаны. Они, Малфой и Руквуд, о них же речь, не собирались на общий праздник. Рождество - время побыть семьей.  Т.е. только они вдвоем.
Скорпиус в очередной раз взвесил коробку в руке и, к облегчению Руквуда, открыл.
Когда Джону было восемь лет, он получил первый настоящий подарок на Рождество. Не от отца, разумеется, а от Драко. И это был стилет. Скорпиусу достался аналогичный. Астория сетовала и заставила их поклясться, что они не прирежут друг друга или кого-либо еще. И сложно это было сделать деревянным стилетом, который был скорее игрушкой. Но традиция плотно залегла под кожу. И с тех пор, вот какой год, они с Малфоем дарят друг другу оружие.
Руквуду пришлось много выложить за подарок, но он был поистине шикарным. Красивый стилет, замаскированный под палочку. Опасная вещица в умелых руках. По глазам Скорпиуса тот час пробежала тень - он остался доволен. Поэтому полез в шкаф, вытягивая оттуда что-то, замотанное обычной сизой тканью. Руквуд не стал тянуть, сразу же отворачивая полы и ничуть не удивился луку и колчану, полному стрел. Пришлось тоже встать но ноги, проверяя тетиву пальцем, одобрительно хмыкнув.
- Сыграем в шахматы? - предложил Малфой, которому видимо надело смотреть, как Руквуд ощупывает каждую стрелу. Потому что подарок был поистине шикарным.
Они вновь устроились за столом, играли партию за партией. В честь праздника Джон даже не думал о шулерстве, поэтому отчаянно давал задних, а вот Малфой щедро хлебал лавры победителя. Фигуры медленно скользили по доске, направляемые лишь командами голоса - спешить было некуда. Занятий все равно нет. А в столовую сейчас лучше не соваться. Руквуд повел обнаженным плечами - он был вообще в майке, в отличие от своего соседа и закрыл глаза, ожидая следующего хода, когда дверь в их комнату отворилась так, словно ее сорвало с петель.
Джон вскочил на ноги и тут же закрыл Малфоя собой, к облегчению обнаружив ни врагов и судей, а всего лишь до чертиков злую Нарциссу Малфой. Хотя, было еще неизвестно кто хуже - разгневанная бабушка или Дементоры.
Скорпиус тоже поднялся на ноги и отмер первый, поэтому на него и посыпалось больше шишек, хотя если бы Руквуд смог хоть слово вставить, то тоже бы получил. Нарцисса тот час отчитала их за то, что заставили ожидать даму, начала сетовать на их воспитание, манеры, но тот час смягчилась и велела им собираться.
- Ты что, забыл о собственной помолвке? - Руквуд пытался привести волосы в порядок, пока Нарцисса сидела в кресле, читая какую-то книгу.
Малфой что-то промычал в ответ. В смысле, он нормально ответил, но у него во рту была зубная щетка, так что все равно ничего нельзя было разобрать.
Бабушка заставила их надеть костюмы, каждому повязала галстук и даже так расчувствовалась, что пришлось потом и ей поправлять макияж.
Они со Скорпиусом едва слышно переговаривались о том, что наконец-то смогут выйти за стены Хогвартса, пока Нарцисса разговаривала с директором. Снег красиво оседал на черном пальто. Руквуд сильнее укутался шарфом, тем самым, что получил в подарок, и собирался предложить Малфою вытянуть бабушку куда-то ближе к солнцу, хотя бы на пару дней, когда раздался взрыв.
- Мальчики? - Нарцисса замерла в каком-то метре от них, тоже уставившись на него, когда прозвучал следующий взрыв. Вновь. Послышались крики, вопли. Скорпиус уверенно взял бабушку под руку и потащил назад в школу, Руквуд шел за ними, постоянно оглядываясь, когда увидел знакомую макушку. Рыжую.
- Джон? - окликнула его Нарцисса, беспокойно замирая на месте, а вместе с ней и Малфой. Нет-нет. Просто нет.
- Идите в Хогвартс, Малфой, позаботиться о бабушке, - Нарцисса протянула к нему руку, собираясь схватить, но Скорпиус что-то зашептав ей на ухо и кажется крикнул ему что-то. Но в этой панике разве что-то расслышишь.
Пенни была удивительно шустрой для всего роста, поэтому Джону удалось ее нагнать лишь у МакМиллан-холла, пробираясь сквозь толпу ошалевших от горя и боли людей. Бегать в туфлях было неудобно, поэтому он едва не подскользнулся, поднял какую-то девочку, рухнувшую ему под ноги и наконец, достиг своей цели.
Пенелопа оказалась очень легкой. Руквуд дернул ее за руку, но она вырвалась, поэтому он перехватил ее, прижимая к себе и даже умудрился оторвать ее от земли.
- Куда ты летишь, сумасшедшая, там же все горит!

+6

6

Когда Изморозь ощущает прикосновение к своей руке, она внутренне пугается, сейчас кто-то будет поранен, но нет, кажется пронесло. Олень. Он тянет рыжую за руку, увлекая за собой. И как обычно, по-гриффиндорски командует. И шотландка хотела было возмутится, и по ее лицу уже пробежала гримаса праведного гнева, но потом она внутренне одернула себя. Я сама пришла к нему и сама просила взять в стаю. Он теперь мой Вожак. Жалела ли она об этом? Что сменила насквозь предсказуемую Шип на него, Поттера? Иногда. Потому что Джея она ценила во много раз сильнее, он был ей дороже и любимее, чем бывший капитан команды по квиддичу. Но, Изморозь понимала, что Эмс не в силах её понять и не способна защитить рыжую от нее самой. Хотя бы потому, что когда Шип орет "Соберись!" её хочется послать. А когда Олень - хоть на секунду задумываешься "а он прав!".
- Я постараюсь прийти как можно скорее. - Пенни делает серьезное лицо, плотнее сжимает губы и кивает. - Спасибо- рыжая не знала, слышал ли Поттер эти слова, она прошептала слова одними губами. Но, когда все это закончится, она хоть скафандр наденет, но обнимет Поттера. Знал ли Джей сколько он для нее сделал? Сомнительно. Потому что она ему не просто жизнью обязана, а и рассудком. И если бы он знал о магическом понятии Долг жизни... то, рыжая бы уже давно была кем-то вроде домового эльфа.
    А дальше МакМиллан бежит не останавливаясь к своему поместью. И она вовсе не уверена, что то, что оно так полыхает - заслуга взрыва, нет, там есть тетушка, у которой огонь "в крови".  Она бежит, уклоняясь от чьих-то рук, оббегая людей, часть из которых помогающие в тушении пожара студенты. Девушке кажется, что за ней бегут. И вот, кто то хватает Изморозь за руку, она выдергивает её и продолжает движение в конец деревушке, где уже виден её Дом. И тут ноги Пенелопы отрываются от земли. Она, кажется, закричала.
- Кромешник?! Пусти меня, Мордред тебя дери. Там МОЙ дом. - Джон опускает её на землю и Пенни продолжает: - Мы с тобой, кажется, выяснили. Я - лёд, мне не может навредить пламя. И если так уж хочешь, идем со мной, но быстро. - Пенелопа продолжает движение, ей наплевать идет за ней слизеринец или нет.Сейчас существует только Дом, и он в опасности. Прежде всего стоит вытащить портрет бабушки. А потом найти родных. Хотя нет, наоборот. И вот, крыльцо дома. Девушка оцарапывает руку ногтями и прикладывает ладошку к двери и произносит:
- Cras es noster!*Завтра -наше, лат. - Семейный девиз, который в сочетании с кровью клана позволяет открыть дверь без ключа. Все не так плохо, в прихожей огня и вовсе нет, и жар идет со второго этажа. Пенелопа пока не умеет достаточно хорошо справляться с проклятием и его силой, а потому просто вспоминает свой кошмар и смерть родителей. Это неплохо срабатывает. Вот, она видит рыжие локоны на мостовой около магазина "Флориш и Блотт", локоны ее мамы и делает первый шаг. перила покрываются коркой льда, а не простым инеем, как раньше. Рукам холодно, очень больно, но сейчас это неважно, её сила - единственный шанс спасать дом. Вот, голова отца, в паре сантиметров от тела, остекленевшие глаза которого смотрят в небо. И поднимается уже увереннее. Ступени тоже покрываются льдом. Если Руквуд и идет за ней, то ему стоит быть осторожнее. И уже быстрее и быстрее. Она видит свою младшую сестренку с которой родители поехали покупать все для школы. Светлые локоны маленькой Хлои, которая одна из всех детей была похожа на отца внешне, ее разорванное платье. Кровь на улице. Кровь ее клана. Она идет и видит перед собой мертвые лица тех, кого она могла бы спасти. Просто сказать. Может ей бы поверили. Не обязательно, что Скорпиус прав. Её отец мог, мог поверить дочери, как когда-то поверил Гарри Поттеру. Пенни верила, что уж она-то, наследница и папина гордость смогла бы подобрать верные слова чтобы они отложили поездку в Аллею Диагон на потом. А теперь что? Теперь лишь пепел и пламя. По бокам от лестницы висят портреты прошлых поколений и Пенелопа последовательно прикасается к каждому, чтобы жар их не уничтожил. По ним по всем ползет корка льда и... и портреты кланяются девушке. А это может значить лишь одно. И она бежит в круглую гостиную, сердце дома, где любила засыпать тетушка. Она не может, не может меня оставить!!!!   Девушка останавливается лишь на секунду, сбрасывая легкие сапожки, чтобы проще было все охлаждать. И бежит туда. И вот, здоровенная балка привалила тот диванчик, на котором засыпала за чтением Пенелопа- старшая.  И... она еще шевелится! Пенни подбегает к ней. И ей плевать на то, как палочка сможет создать это заклинание. Потому что сейчас не время пугаться. - Вингардиум Левиоса! - простенькое заклинание все же срабатывает и рыжая отбрасывает тяжелую балку подальше. Но... кажется, что тут уже ничем не помочь. От самой МакМиллан по всей гостиной расползается холод, и он, кажется ползет и дальше. Я опоздала... только и приходит в её голову.
- Не умирай! Я не готова! Не готова править, не готова тебя терять! - Она хватает за руку тетку и трясет её. - Я помогу! помогу. Эпискей! - Но чары не срабатывают. Палочка не слушается и... когда Пенелопа готова повторить заклятие, ее кипарисовая палочка просто раскалывается напополам. И волос единорога, служивший сердцевиной просто опадает на пол и тухнет. Кажется, я что-то сделала не так.
Из последних сил старшая Пенелопа протягивает ей руку и говорит:
- Нет. Ты готова. Посох внизу, и ты примешь эту ношу, у тебя нет выбора. - Её руки медленно слабеют и вот сейчас... все. Пенелопа Эллария МакМиллан теперь официально глава рода. И по её щекам, впервые не замерзая текут слезы. И ей так хочется кричать от бессилия, но крик застывает в горле и она просто опускается рядом с тем злополучным диванчиком, на котором минуту назад замер последний вздох Пенелопы Октавии МакМиллан.

+5

7

Она видит, как вязкая кровь стекает на опаленную землю, а в стеклянных глазах застыл ужас. Она могла сотворить элементарное заклинание, когда женщина прыгала. Могла, но не сотворила. Саманта смотрит на редкие посмертные конвульсии и заворожено наблюдает, как тело медленно, под собственным весом спускается к земле. В этой пылающей картине была собственная красота, отталкивающая нормальных людей, людей сочувствующих и сострадающих. Таких, как Брук. Зачем она здесь? Зачем она прибежала на этот взрыв, ведь ей ничего не стоило остаться в Хогвартсе, и никто не посмел бы осуждать. Так зачем ей это, если она все равно обычный подросток, который слишком магглонутый для волшебника.
Хилл жмурится, и шум вокруг стихает. Она представляет, как матушка несет в столовую свою шарлотку, а после рождественские пряники, на столе уже красуется праздничная куропатка и несколько горячих блюд. В углу стоит мохнатая ель, а ее братья приехали на празднество со своими девушками. Кажется, к ним в гости подоспел еще один товарищ, барабанщик из их группы. Саманта пускай и не может показать немного волшебства родным из-за гостей, но все равно чувствует себя дома. Тут ее место. Не среди всех этих магических штук, опасных заклинаний, а тут. В этом доме с белой калиткой. Она закрывает глаза и вдыхает полной грудью запахи праздника, когда слышит свое имя.
- Сэм!
Крики и треск огня возвращаются, и посреди всего этого шума ее трясет Поттер, пытается привести в сознание. Говорят, что от нехватки сна могут начаться галлюцинации или же «микро-сны», похоже, только что она словила один из них. Джеемс внемлет про то, что нужно кого-то спасать и хватит изображать ветошь. Или как?
- Скажу тебе больше, - ранее смелая львица, а сейчас обычный котенок, резко отбрасывает руки друга, - Мы никогда не успеем, Джеемс! – буквально выплевывает она. Вся злость, раздражение и ненависть к себе, но не к Поттеру, выплескивается вместе с этим. Но «Вожак», похоже, не слышит, он бежит играть в спасателя. – Я без тебя знаю, что мне надо делать, -  договаривает блондинка, разворачиваясь в противоположную сторону, подальше от тех, кого знает, подальше от всех.
Сказать по правде, некоторый эффект Джеемс все же произвел. – «Мы никогда не успеем, но я себя точно не прощу, если не попытаюсь», -  Саманта бежала сквозь горящие дома. Вокруг творился настоящий хаос, все вокруг рушилось, гул криков и стонов не позволяли ориентироваться. Мимо нее пробежал человек объятый языками пламени, он кричал и, споткнувшись неподалеку от девушки, пал на землю. Не задумываясь, она сняла с себя парку, а после начала тушить пострадавшего, только мысль о магии запоздала, снова.
- Aqua Eructo! – струя воды тушит огонь, только, обезображенный пламенем, человек не двигается. Саманта дрожащей рукой пытается нащупать пульс. Мертв. Он уже мертв. Она делает пару глубоких вдоха и только, после того, как в нее не полетели осколки лопнувшего стекла, подхватила подпаленную влажную курдку. Незамедлительно накидывает на себя и, не оглядываясь, бежит дальше, попеременно произнося заклинания водной магии, дабы пробиться куда-то. Недавно насквозь мокрая куртка слишком быстро высохла, Саманта сказала бы, что удивительно быстро и девушка вновь начала нагреваться. Кажется, в окне одного из домов Брук видит кого-то, в этот раз она не упускает шанса, она произносит заклинание «Aqua Eructo Duo», но пламя слишком сильное, а ее силы не бесконечны. Еще пара жадных вдохов и краем глаза гриффиндорка наблюдает престранное явление в этой огненной геенне: лишь наполовину охваченное огнищем здание. Там может быть кто-то…
Не думает, ноги сами ведут туда, словно дом ее зовет, словно он приглашает ее. Крепко сжимая палочку в руке, на полной готовности, Брук влетает, словно желая пробить входную дверь, пока та не стала подобием портала в Ад. Неожиданно не запертая, Саманта валится на еще целый пол.

+3

8

- Берегись! – Джеймс закрыл собой ближайшую к себе девушку из рейвенкло, а на двух студентов с хаффлпаффа, повесил щит. Осколки лопнувшего стекла, по большей части к счастью пролетели мимо, часть принял щит… Джеймс чуть дёрнулся, почувствовав, как в его руку прилетели подарочки, из-за которых, он выронил из правой руки палочку. Хорошо, что ещё и не наступил на неё. Конечно, нужно было положить щит и на них… но он успевал это сделать только в единственном экземпляре… Одно можно было радоваться, стекло не влетело ему в голову, а то можно было бы прощаться с бренным миром. – Все целы?!
Ребята активно закивали.
- Тогда внимательнее! Не нужно на раскалённые стёкла лить водой! Особенно если не поставили щит.
Троица закивала и поспешила дальше. Чёрт… Следить за работой студентов, было чертовски сложно. Все действовали хаотично, как будто позабыв об элементарной технике безопасности. Хотя он тоже дурак ещё тот Сириус вытащил первый осколок, что попал в тыльную сторону ладони, благо вышел он легко и почти без крови, а потом нагнулся за палочкой… И в этот момент в него кто-то на полной скорости влетел. Оставшиеся осколки, которые до этого вошли в кожу не так глубоко, продолжили свой путь, от чего Поттер взрыкнул и сжал зубы, чуть не прикусив язык. Вот же Мордерову мать, да по всем кочкам на хромой Хвостороге! Джеймс смог взять правой рукой палочку, которую благо всё ещё не переломало, стиснув её пальцами, чтобы снова не уронить и выпрямляясь, подхватил левой рукой за шкирку того, кто в него врезался. Мальчишку, как выяснилось секундой позже, так как он легко оторвал его тельце от земли.
- Ты что тут делаешь?! Здесь не место детям! – Джеймс встряхнул приподнятого им третьекурсника своего факультета, для большей острастки, а потом поставил на землю и указал ему на школу. – Живо назад!
- Нет! – Джеймс увидел, как мальчик чуть задрожал, но упрямо сжал кулаки. Откуда он вообще сюда примчался?! И от чего так уносил ноги? - Гарри Поттер в моём возрасте с дементорами сражался!
- Я в курсе чем занимался мой отец! – Рыкнул Джеймс, смотря на мальца сверху вниз. – Но ты явно не Гарри Поттер!
- Я останусь тут! – Вскричал мальчишка, поднимая на него горящий взор. – И буду помогать вам!
Джеймс уставился в его глаза внимательным взглядом. Похоже мальчик всё для себя решил. Что ж… Он снова был неправ… Нельзя не посвящать детей в то, что сейчас происходит, нужно их готовить… Что бы в случае чего, они могли правильно реагировать.
- Имя?
- Что?
- Имя твоё как?!
- Ос.. Остин! То есть... я хотел сказа…
- Мне не нужна твоя кличка! Что ж Остин… Хочешь помогать, будешь. А завтра я у твоего курса лично проведу урок, чтобы выяснить насколько хорошо вы подготовлены к чрезвычайным ситуациям. Ясно?
- Д-да!
- Кейт! – Крикнул Джеймс, увидев неподалёку знакомую со своего седьмого курса. – Возьмёшь будущего Аврора под крыло?
Девушка глянула на своего вожака каким-то странным взглядом, но потом кивнула, показывая свою готовность.
- Возьму!
- Отлично. Идёшь сейчас с этой девушкой, и чтоб от неё не на шаг. Выполняешь всё, что она говорит. Ясно?!
- Да-а-а! – Мальчик кажется испугался ещё сильнее, но упорно не отступал.
- Тогда чего стоим, кого ждём?! Вперёд!
- Да, Олень! – Выкрикнул он, а потом сорвался с места и подбежал к Кейт, которая сразу же стала объяснять, что ему делать.
Идея называться рогатым, уже не кажется такой забавной. – Джеймс вздохнул и перевёл взгляд на свою правую руку, в которой всё ещё торчали три осколка. – Но время уже не воротишь… Ошибка на ошибке, да что ж это такое!
Он отошёл от почти потушенного здания чуть в сторону, что бы пламя перестало так сильно жарить и подцепил второй осколок, который застрял чуть выше кисти. Ради этого, правда, пришлось убрать палочку обратно в крепление. Благо этот кусочек стекла, так же вышел вполне спокойно.
- Что ж… неплохо… - Он огляделся. Кто-то из ребят хотел зайти в горящий дом. – По одиночке в дома не заходим, придурки!! Собраться в группы, как минимум по четыре человека! Двое держат проход, двое входят!!
Его зычные голос услышали, а наставления приняли во внимания. Уже хорошо. По крайней мере, никто не будет шататься по одиночке… Кстати об одиночках... Сэм ведь…
- Томас! Майк! – Джеймс прошёл чуть в бок и окликнул двоих парней, которые неплохо сейчас работали парой. – Найдите Саманту. Она одна убежала в ту сторону. Как бы чего не случилось. – Он указал левой рукой в направление, в котором, как он помнил, скрылась Хилл.
Майк кивнул и двинулся вперёд, а Томас задержался, увидев кровь на его рукаве.
- А тебе?...
- Иди! Я справлюсь сам…
Парень кивнул и убежал вслед за другом. Сириус же подцепил третий осколок, и дёрнул его наружу, почти мгновенно зашипев. Стекло полетело на землю, а он зажал пальцами рану, из которой сильнее потекла кровь.
- Последний и можно залечить. – Он с большой неохотой отодвинул руку в сторону, позволяя крови выходить из раны, вытер мокрые от неё пальцы об свой бок и взялся за кусок, что был в плече, который судя по всему, застрял благодаря врезавшемуся в него третьекурснику, куда глубже. Правда вытаскивать стекло, с такого ракурса, было дико неудобно. Пальцы всё время соскакивали, а кусок стекла не хотел выходить. Правую руку пришлось прижать к груди, и согнуть, чтобы уменьшить отток крови, а то она уже начала неметь. Наконец, Сириусу удалось подцепить кусок и выдернуть его. Парень зарычал от боли, в глазах ненадолго потемнело, а окровавленный осколок полетел на землю.
- Ерунда. Всё ерунда. Соберись. – Он снова достал палочку, наводя её кончик на раны. Сначала на ту, что кровоточила. Он наблюдал, как кровь останавливается, а края чуть затягиваются. Потом взялся за ту, что на плече… а то, бок у него тоже уже начал пропитываться. А уже затем коснулся тех, что были рядом с кистью. Поттер морщился, но молчал, пока лечился, и наблюдал за остальными, как у них идут дела. Но вроде бы больше ни у кого проблем не было. Кейт поймала ещё двух мелких, и сейчас построила из них, вполне хорошую водную команду, а сама вместе с… Лизой что ли? Да, кажется с Лиз, забегала в дом, чтобы проверить есть там кто или нет.
Сириус пару раз сжал и разжал кулак, тем самым заставляя кровь бежать так как надо, а не так, как она хотела до этого. Всё ниже локтя начало покалывать, но это ерунда. Он снова мог держать палочку в своей рабочей руке, хоть и с болью. После того как здесь всё закончится, он точно сходит к Виктуруа… так что от этих царапин в итоге, даже шрамов не останется.
- Ладно… хватит халтурить Джеймс Сириус Поттер.
Произнёс он и пошёл в глубь, помогать с домом, который судя по треску, вот-вот начнёт обваливаться.

+3

9

В голову Руквуда приходило много спонтанных и сумасшедших идей. Но вот сейчас его действия попадали под осмысленные, принятые не под давление, а казавшиеся разумным решением. Впрочем, именно им оно и было. Разумным решением.
Пенелопа в его руках казалась легкой пушинкой. Наверное, из-за адреналина Руквуд даже веса ее не ощутил. Поднял и опустил, удерживая за плечи. А она сразу же принялась вырываться и злобно так зыркать на него, оживляя воспоминания о прошлых их разговорах. А Руквуду была очень дорога его рука, что одна, что вторая.
- Конечно я пойду с тобой, - потому что да, он пойдет. Нагнать Пенелопу Руквуду не составилось труда. Он замер за ее спиной у двери, совершенно глухой к творящемуся вокруг Хаосу. Он понимал, что сейчас собирается влезть в чужую тайну. Вляпаться в нее по самые уши. Наверное, поэтому он так уверенно и шагнул вперед. Руквуд шел ровно следом, не останавливаясь даже тогда, когда ступени под его ногами покрылись коркой льда. Потому что было нельзя.
- Пенни, - Руквуд окликает ее, потому что пожар все ближе и ближе к ним, так и норовил лизнуть пятки. И какой бы холодной не была МакМиллан, она вряд ли выживет в этом огне. Но она несется вперед, кажется, увидев единственного выжившего человека. А Руквуд так и остается, в коридоре, принявшись осматриваться.
С портретов на него смотрят многочисленные предки МакМилланов и Джону становиться неуютно. Поэтому он быстро осматривается и идет следом за Пенни. Нет, бежит, когда слышит заклинание.
Однако, кажется, уже слишком поздно.
Руквуд не знает, что сейчас чувствует Пенни.
Нет, знает. Он ведь тоже лишился матери - единственного существа на это планете, любившего его просто так. Но его рана отболела, а ее - еще свежая. Вот она, еще не успевшая покрыться корочкой запекшейся крови.
Джон медленно подходит ближе, в попытке прикоснуться к МакМиллан и в этой оглушительной тишине он слышит, как ломается палочка.
К сожалению, а может и к счастью, на короткой жизни Руквуда таких случаев не было. Чтобы палочка раскалывалась пополам, теряя свою сердцевину. Но сейчас это произошло, и нужно было время, чтобы каждый из них взял себя в руки. Потрескивающие балки их этого времени не давали. Они так и норовили рухнуть им на головы, не жалея ни о чем.
- Пенелопа, - Джон склонился над нею, навис, как коршун и без страха притянул к себе за плечи. Под его пальцами она была совсем хрупкой, дрожащей от холода и страха, от отчаянья и страданий. Ее жизнь была разрушена. Теперь уже навсегда. Пенни все еще смотрела на какую-то из своих родственниц, почившую с миром, даже не думая двинуться с места. Нет уж, Руквуд не позвонит ей умереть здесь, - Пеннни, мы должны идти. Вставай.
Он так же легко поставил ее на ноги, как и поднял на руки.
Совсем пушинка.
Пожар разгорался не на шутку, отовсюду валило жаром и дымом, но Пенни впала в какой-то лишь ей известный ступор, и Джон потряс ее в попытках привести в чувство. Нет, он не стает ее хлестать по щекам, хотя стоило бы.
- Пенелопа, - снова настойчиво позвал Руквуд, наклоняясь. Дабы их глаза были на одном уровне. Ее пустые и холодные глаза. Он медленно моргнул и сжал ее худенькие плечи руками. Сильно. Вот теперь до боли, - нам надо уходить. Сейчас же.

+3

10

Руквуд просто поднял на её на ноги, как пушинку, будто она ничего не весила. А вокруг бушевало пламя. Слишком много смертей за такое короткое время. Где-то в поместье должна была бы быть и бабушка, но её комната находилась в конце коридора объятого пламенем. Джон трясет девушку за плечи, пытаясь привести в чувство. И в этот момент она срывается:
- Да что ты стоишь? На кой тебе палочка, если ты не произносишь ни одного заклятия? Мордред, Кромешник! Сделай хоть что-то! - Палочка самой Пенелопы погибла, и где-то на периферии сознания она осознавала, что это поворотный момент. Потому что волос единорога - особенная сердцевина, не предающая своего хозяина, если он не падает во тьму. И если это так, то пути назад нет. Но самое главное во всем этом - посох. Ей необходимо спуститься в подвал, там семейная реликвия, символ власти и главенства  над родом. Руки Кромешника сейчас до боли впиваются в её плечи, он думает, что так приведет её в чувство. Но холод в сердце и голове отрезвляет пуще его уговоров и рук.
- Уходи! Я должна забрать посох. Беги, я смогу остановить пожар. - Сейчас, когда умерла прежняя глава рода, она практически кожей ощущала то, что посох зовет её.  И не было сил сопротивляться, так что рыжая просто деликатно отодвинула Руквуда от себя. Благо ему хватило ума подчинится этому жесту и она пошла вниз, на нетронутый огнем первый этаж. Иди ко мне. Иди ко мне, глава рода. Я дам тебе силу. - Этот голос в голове затуманивал все, что происходило вокруг. Кажется Джон что-то кричал, но слова зова пульсировали в голове шотландки, не давая ни единого шанса стряхнуть наваждение. Да и стоило ли? Эта ноша была предопределена ей с рождения. Она не могла видеть того, но сейчас в зале Семейного древа, вокруг её головы на портрете появился железный обруч, корона Долины. Этот символ всегда был на портрете главы рода, хотя этого обруча давно не существовало. Такова традиция, нет выбора. И подчиняясь Зову, она спускалась по обледеневшим ступеням, надо сказать, что даже не подскользнувшись. И вниз по лестнице, вперед, вперед. К тому, что станет и ношей и спасением. И когда она шлав по ступеням в подвал, каждый её шаг застывал морозным узором в виде подошвы. Вот он, резной, с кельтскими узорами, память предков. Пенелопа протягивает свою руку и хватает за середину. И в тот же момент перед глазами проносятся лица предыдущих владельцев. Вот только что умершая Пенелопа Октавия в день смерти родителей. Вот улыбающийся отец в день 17-ти летия. Вот уже прадед в день, когда взял в руки посох, на его руках Эдмунд и Эллария - старшие брат и сестра Пенелопы Октавии. и сотни других предков, все поколения владевшие посохом. И следующий глава рода увидит её лицо первым в этом списке. Когда девушка пришла в себя, первым она увидела Кромешника. О магия, он тут. Хорошо же.
- А вот теперь - бежим, только не отсюда, а наверх, я смогу все исправить. Этот посох связан с домом, мы сможем. - на лице у рыжей была начертана такая решимость, что спорить было бесполезно. И она чуть ли не бегом домчалась до лестницы. И вот теперь она точно знала, что делать. Лед стремительно исчезал, повинуясь посоху, но при том вся эта магия причиняла сильную боль. Но МакМиллан так просто не остановить. Она в своем доме, в своем месте силы. Рука, держащая посох кровила, и тонкая струйка стекала по древесине посоха. Терновый посох, чего ж она хотела. Кровь быстро впитывалась, кормя деревяшку. Да уж, артефакт светлым не назовешь. Она лишь надеялась на то, что силы хватит на то, чтобы завершить все это. И когда она поднялась на второй этаж, до середины коридора тот напоминал ад. Ад, пытающийся сожрать лёд, но не выйдет. Девушка обхватила посох двумя руками, и не обращая внимания на вопль Джонатана, вошла в этот огонь. И пламя начало стихать. Каждый шаг давался дикой болью, но все промерзало и огонь стихал. И лишь когда все утихло, в глазах у рыжей потемнело и она просто упала без сил. И лед стал таять. Но посох все еще был в правой руке, и хоть и довольно слабо, но Пенни дышала, но была бледнее обычного. Но пожар потушен и если кто-то и выжил, то только её силой воли и желанием помочь.

+3

11

Они доказывали обществу и самим себе, что могут изменить этот консервативный мир. Они радовались каждому мгновению, придумывали планы на завтра, взрывали скучную жизнь, разбавляя её яркими красками. Они думали, что лучшее впереди. Надеялись, что впереди их ждёт только светлое будущее с огромными амбициями, но начало этого учебного года дало им понять, что их жизнь это прогнивший фундамент общества, что их дальняя дорога жизни исчезает, что у них нет будущего. Они дети тех проклятых, которые почувствовали, что значит война. Они дети тех, кто знает, что это такое – оказаться с другом по разные стороны баррикад. Они дети проклятых судьбой, и кажется проклятье их родителей перешли на них. Они те, после которых останутся только несколько писем, колдофото и воспоминаний.  Они те – которые вряд ли выдержат борьбы с самой судьбой, которая, подчиняясь капризам жизни, переворачивает ход событий. Теперь они – дети, которым нужно повзрослеть; дети - которые стали прокаженными в один миг; дети -которым нужно стать сильными. Теперь они дети – без счастливого будущего.
   Теперь большинство взрослых нет - то, что они называли "жизнью", превратилось в борьбу за гаснущие, как звезды, цели и мечты - и мир рухнул им на плечи.
   Рождество – семейный праздник, и Гаррет был рад приезду тёти отца. Он любил её очень сильно, считал прекрасным человеком. Пенелопа старшая понимала, что дети хотят оказаться дома, ведь они никогда еще не оставались на Рождество в Хогвартсе, но она убедила детей остаться: «Безопасность прежде всего». С огромной улыбкой она вручила Гаррету колдокамеру, о которой парень мечтал уже пару лет, но это был не самый главный подарок. Самый долгожданным подарком для Янтаря были объятия со своей семьёй. Он тогда молчал, ему очень много хотелось сказать, но как только он не пытался себя заставить заговорить, слова цеплялись за гортань, и он задыхался. Поэтому парень просто молчал и наслаждался этим моментом. Ведь так редко бывает, когда они вместе. Гаррет обнимал сестер и тетю Пенни, сдерживал слёзы, он так их любил, он так надеялся, что с ними все будет хорошо, потому что они это всё что у него осталось. Они просидели там не так уж и долго, поэтому не заметили, что уже пора тети Пенни уходить. Они распрощались быстро, разошлись в разные стороны. И лишь оказавшись на достаточном расстоянии от Изморози, он позвал её и ничего не сказал - только поднёс свою правую руку к своей груди и улыбнулся. Он знал, что ей сейчас не легко, он догадывался, что она могла видеть смерть родителей в видении, и пытался поддержать её как мог – каждый день писал её письма, а если пересекались хоть где-то показывал мимолётом тайные и знакомые только им с детства знаки. Это всё что он мог. Но ему казалось этого недостаточно, и он каждый день проклинал своё проклятье, которое не позволяло обнять его сестру. Ему и самому плохо из-за смерти родителей, а еще сильней на него давит понимание того, что перед их смертью он с ними поссорился, они так и не успели помирится.
   А потом был праздник в гостиной его факультета. Они шутили, смеялись, пытались веселится и не грустить. Ведь сегодня праздник, семейный праздник, а они больше чем факультет, они –семья, стая, а Олень их Вожак.  Джей можно сказать исполнял роль папочки факультета. Гаррет пытался помогать Джеймсу, точнее он помогал ему как мог, и удивлялся силе Оленя ведь у самого бы давно опустились руки. Янтарь считал Оленя сильным, считал, что тот идеальный лидер который подходит факультету. Все если не любили, то уважали Поттера. Все кроме Мордреда. Вот кого бы хотел задушить собственными руками Гаррет, так это этого проклятого парня. Иногда Янтарю казалось, что Мордреду больше подошел Слизерин, хотя может парень делал Джею подлости и пытался подорвать авторитет из-за зависти, ведь тот привык быть лидером во всём.
   Гаррет правда не долго пробыл в гостиной, ссылаясь на сонливость, он шуточно раскланялся со всеми, просил простить и покинул всеобщий праздник поднявшись на верх. Приняв душ, он просто стоял у окна и смотрел в даль. На празднике Янтарь сделал даже пару колдофото, надеясь потом проявить и увидеть все-таки обычных счастливых подростков, но понимал, что они уже не те, что были раньше. И тогда парень не мог представить, что это Рождество останется кровавой рваной раной на сердцах всех детей.
   Янтарь смотрит прямо на Хогсмит, его переполняет чувство, что что-то не так. Ему было так не комфортно жарко, что он уже стянул шарф, и хотел кинуть тот на свою кровать как вдруг. Раздался взрыв, и он вернул свои взгляд к окну. Взорвался первый дом, он не смог пошевелиться. Он думал, что уснул и стал тихо шептать: «Нет, нет. Этого не может быть. Это просто сон. Просто сон». Он стоял словно статуя и не мог пошевелится. Еще несколько взрывов, и только тогда он ущипнул себя до крови, смог вернутся в реальность и осознать, что этот чертов праздник взорвался тысячью огнями, разрушая остатки их надежд.
   Хогсмит! Семья! Поместье! Янтарь рванул вниз, на бегу натягивая этот шарф. Гостиная встречает его тишиной и всхлипами, некоторые старшие сидят обнимая младшекурсников, у всех львят на лице паника.
-Где Олень? – ему просто нужно было убедится, подтвердить свои догадки.
- Он с ребятами в Хогсмите, - Нора сидела с первокурсником в обнимку, отдав тому своего медведя.     
   Янтарь кивнул и пошел на выход из гостиной. Ему было плевать на ту опасность, которую мог себя подвергать, ведь находится рядом с горящими зданиями, температура которых заставит его кровь вскипеть, сейчас его это меньше всего волновало. По пути встречались, Рейвенкловцы, Хаффлпаффцы и Слизеринцы которые видно вышли так же, как и Гаррет с опозданием. Но он не обращает на них внимания, бежит к выходу из школы. Он должен успеть в поместье, он должен быть там. И почему-то он был так уверен, что его сестренка там. Янтарь несётся очертя голову вперёд, пытаясь догнать виднеющийся отряд студентов.  И только у самой деревни у него это выходит. Хогсмит в огне, он всматривается в толпу, пытаясь отыскать знакомых. Студенты распределяются, а Янтарь бежит вперед, несётся со всех ног домой. Янтарь бежит, ему становится жарко и н сбрасывает с шеи шарф. Ему сейчас все равно. В его голове мысли только о семье и Доме. О том, что огонь в поместье усиливается из-за тётушки, о том, что сестра уже там и они вместе смогут спасти Дом. Ему становится плохо уже на крыльце дома, он парень обновив на себе охлаждающие чары разгрызает кожу на ладони и прикладывая её к двери и произносит девиз клана. Двери отворяются, и он видит, как дом разделён на две части, две стихии – огонь и лёд. Янтарь понимает сразу, что Изморозь где-то здесь – на втором этаже. Но она справится, он уверен. Поэтому он идёт туда где всегда любила сидеть бабушка, на ходу произнося заклинание:
-Aqua Eructo! – оно тушит небольшую дорогу для парня, оставляя вокруг парня языки пламени, поэтому ему приходится каждую минуту обновлять на себе заклинание охлаждения.
-Бабушка- Янтарь увидел её все еще живую, держащую над собой щит, который вот- вот исчезнет, и на неё обрушатся балки.
аррет, я чувствовала, что ты с Пенни придёте - на её устах слабая улыбка. Парень так хотел бы её обнять, хотел вытащить, но дыра в полу мешала сделать ему хоть один шаг. - Тебе опасно здесь быть, твоё проклятье…
-Я знаю бабушка, но Пенни, Вы и тётушка. Я должен тут быть - заклинания охлаждения уже не помогают, и он начинает задыхаться.
- Я сказала тебе уходить, не смей ослушается меня. Внучок, я сегодня умру, а Октавии уже нет, ты это тоже чувствуешь, я знаю. И я не хочу, чтобы ты видел мою смерть. Лови-она бросает что-то Гаррету, ослабляя щиты, и повинуясь реакции он ловит предмет, оказавшийся брошью. - Cras es noster.
   Он видит, как она улыбается и снимает щиты, тем временем шкаф сбоку от Гаррета взрывается, брошь оказывается порталом, и прежде чем она его переносит на дорогу у поместья, осколки шкафа успевают задеть парня. Он лежит в снегу и смотрит, как Дом выживает, как огонь стихает, лёд с половины Дома исчезает и это значит только одно- Пенни справилась. Он упал на снег, чувствуя, как разгорячившаяся кровь стала остывать.
   Ваше будущее сожжено, по ветру развеяно. Хотели свободы? Хотели изменить волшебный мир? Вперед. Теперь всё в ваших руках, дети солнца.

+3

12

Саманта резко поднимает голову, запрокидывая чуть назад, чтобы волосы перестали ниспадать на лицо. «Нужно было завязать их чем-нибудь», - думала девушка, оглядываясь по сторонам. Громкое и неровное дыхание, еще мгновение гриффиндорка словно в ступоре, но после вспоминает, что нужно осмотреть дом, который удивительно целый для местного колорита геенны огненной.
Поднимается и даже не думает отряхнуться, она медленно шагает вглубь дома, заставляя скрипеть деревянный паркет, но за шумом внешнего пламени, вряд ли обращает внимание. Первым делом Сэм поднимается по лестнице, пологая, что если в доме и есть уцелевшие, то только наверху в спальне. Что еще было примечательно и необычно, в интерьере не было и намека на святой праздник Рождества.
- Эй! – пытаясь привлечь внимание, - Кто-нибудь есть дома?! – Брук открывает единственную дверь, очевидно спальню. Внутри уже начал хозяйничать огонь, охватив край штор. Саманта тут же подлетает и с силой срывает ткань с петель, после бросает на пол и спешно тушит. Еще раз оглядев вполне обычную, но весьма просторную комнату, замечает еще один очаг и снова тушит его, только в этот раз заклинанием. Ее взгляд падает на комод с зеркалом. Всякие безделушки: бусы, кольца, косметика – ничего необычного. К зеркалу прикреплена какая-то колдография с изображением дерева. Но интересней всего оказалась шкатулка, изначально прикрытая шелковым платком, словно так можно что-то спрятать. Этот самый платок также медленно разгорался. Скинув платок и быстро затушив пламя, Хилл еще с секунду разглядывая подпаленную вещицу. Что-то в ней было.
- Словно ты не принадлежишь этому месту… - невольно вырывается у нее из уст. Сильно нахмурившись, Саманта открывает крышку. Она ожидала увидеть внутри какие-нибудь семейные драгоценности, хотя черт его двери этот дом изначально выглядел странным и хоть он выглядел обжитым, не казалось что кто-то здесь действительно жил. Но, даже учитывая все эти детали, странная шкатулка в странном доме выглядела еще более странной и подозрительной, - особенно с этой надписью «совершенно секретно». – Брук тяжело вздыхает, а после оборачивает один из конвертов, - моча Мерлина, - она удивленно открывает рот, не зная как реагировать. Все ее естество задрожало, сделав самый очевидный, лежащий на поверхности вывод.  – Это же за день до… - Саманта не сдержалась и прочитала бы все на месте, не будь ужасного пепелища вокруг и как бы дом не выстоял до этого, судьбы своих соседей ему не избежать все же.
- Влезай же, - девушка заталкивает шкатулку в свой боковой карман, благо куртка могла похвастаться очень большими карманами, только все равно упаковать получилось с трудом. – И сильно заметно… Хотя, сейчас все в такой панике, что могут и не обратить внимания.
Еще раз, оглядевшись по сторонам, девушка спустилась на первый этаж и мимолетом пробежалась по этажу, но более ничего не привлекло внимание. – Ладно, пора валить отсюда.

+4

13

Бывало когда-нибудь чувство, что настал один из самых паршивых дней? Что мир сошел с ума и все погрузилось в хаос? Что жизнь обесценилась и нет больше места воспоминаниям и сантиментам, нет места слабости и страху.
Им больше не принадлежало ничего: ни ночь, ни день, ни завтра, ни сегодня. Плач и отчаянье, боль и сожаление – слишком поздно для запоздавших признаний, слишком рано, для понимания, что наступил конец.
Скорпиусу казалось, что этому не будет конца. Взрывы раздавались один за другим. Но даже, когда они прекратились, отголоски трагедии ужасом зависли в воздухе.
Что чувствовал Малфой, уводя бабушку в защищенные стены Хогвартса, оставляя за спиной брата и близких людей, друзей, потерявших сегодня последних из родственников, семьи: отцов, матерей, сестер и братьев. Он сходил с ума от беспокойства и желания рвануть к ним, на помощь. убедиться, что ни Джеймс, ни Пенелопа не пострадали. Что Джон нашел их обоих, что спас чужие жизни. Что Поттер не строит из себя героя, пытаясь защитить тех, кто не нуждается в его помощи. Что он думает не только о других, но и о себе. Что выживших больше, чем погибших, и что никто не узнал, что значит остаться сиротой.
Он хотел поверить настолько сильно, насколько знал, что надежда никогда не оправдывает ожидания, а реальность - сбивает с ног.
Скорпиус не тешил себя надеждой и иллюзиями. Он уверенно тащил за собой Нарциссу, двигаясь в сторону тайного хода, единственного показанного ему когда-то Джеймсом. Малфой вцепился в бабушкину руку мертвой хваткой, словно питбуль, получивший команду "Фас!". Он слишком много потерял, чтобы позволить Нарциссе исчезнуть из нее. Пусть даже ценой жизни Джона и Джеймса. Впрочем, об этом волшебник старался не думать.
Несмотря на то, что каждый из них был подростком, всем им пришлось рано повзрослеть, взвалив на свои плечи неподъемный груз ответственности. Каждому пришлось принимать решения, о которых, возможно, в будущем придется пожалеть. Каждый будет защищать то, чем дорожит больше всего. И, будь Скорпиус уверен, что кому-то грозит опасность большая, чем его бабушке, он обязательно оставил ее под прикрытием школы и рванул бы к другу.
- Скорпиус Геперион Малфой, остановись хоть на минуту! – возмутилась Нарцисса, ухватившись за широкие перила и не переставая тяжело дышать. Было заметно, что ей очень тяжело дался этот бег, где она с трудом успевала за внуком – сказывалась разница в возрасте и обуви: каблуки не особо подходят для бега. - Дай мне передохнуть!
Слизеринец остановился, понимая, что вот они, стены Хогвартса, место, где они должны быть в безопасности. В отличие от тех, кто остался сейчас в Хогсмиде. Там, где разливался черный дым пожара и ужаса.
Скорпиус оставил бабушку отдыхать и вышел во двор, внимательно вглядываясь вдаль. И словно по иронии судьбы, небо начало казать ему прекрасным. Каждый день закат переливался яркими оттенками красного, оранжевого и пурпурного цветов, словно размытая водой гуашь. А облака вспыхивали в лучах заходящего солнца, создавая ощущение, будто пламя перекинется на землю, людей и ту сторону неба, где царила тьма и страх.
Игры с судьбой, где приз – жизнь. Хотя, Малфой уже сомневался, что она сейчас в цене. Они могут выиграть себе еще несколько часов, но в итоге, завтра будут кормить червей.
Он задумался настолько, что даже не заметил, как из-под куста выскользнула стремительная тень и рванулась вперед. Иначе бы притормозил раньше, чем преградить животному путь.
Зверь больно врезался по ногам, вызвав недостойный аристократа витиеватый слог и, оглушенный, замер.
Фрост узнал котика. Точно такой же жил у одной из Хаффлпафок и, если девушка была в эпицентре взрыва, не удивительно, что домашний любимец в панике мчался в укрытие.
- Ты к хозяйке бежишь? – Скорп присел на корточки и погладил бедное животное, уже подававшее признаки жизни и поднявшееся на передние лапы. – Прячься скорее, сейчас здесь очень горячо.
- Скорпиус? – Нарцисса показалась неожиданно, покидая стены Хогвартса и шагая к колонне. Забыв про кота, Малфой стремительно поднялся и быстро направился к бабушке, аккуратно подхватывая ее под локоть и прикрывая собой. – Я волновалась, ты задержался.
- Прости, что заставил беспокоиться.
Он в последний раз оглянулся и потрясенно замер. От колонны, где еще минуту назад юноша гладил жирного кота одной из учениц, отбрасывалась тень человека. И тем ужаснее была поднимающаяся в душе паника, когда Фрост ясно осознал – людей вокруг быть не могло. Ему стоило огромных усилий унять дрожь и заставить не трястись руки. Анимаг в Хогвартсе - подобное открытие меняло и объясняло все. И собственная недавняя паранойя уже не казалась такой уж нелепой и неуместной.

Отредактировано Scorpius Malfoy (2016-07-17 22:41:17)

+4

14

Он обходит лежащих в своих кроватях рейвенкловцев, чутко прислушиваясь к их дыханию. Спят. Малыши мерно посапывают, сжимая в руках плюшевые игрушки, наверняка подаренные родителями, пока они еще были живы; ребята постарше спали не все, и, обходя кровати, Кардинал то и дело перебрасывался с кем-нибудь парой ничего не значащих фраз.
Он сделал ночные обходы своей привычкой - одной из многих, выработанных после произошедшего в августе и сентябре. До этого учебного года парень и не представлял, что ему придется когда-нибудь взвалить на свои плечи такую ответственность.
Обойдя всех, включая девушек, он спустился в гостиную, где все еще весело трещали в камине поленья. На диванчиках сидели несколько шести- и семикурсников, кое-кто спал, удобно примостившись на коленях или на плече у другого, остальные читали или негромко переговаривались, чтобы не разбудить дремлющих. Элберт приветствующих бодрствующих кивком и, не отвечая на обращенный к нему вопрос, кажется, о самочувствии, молча направляется к окну, вставая возле него и пытаясь игнорировать вопрошающие и обеспокоенные взгляды всех неспящих, так и впивающиеся ему в спину. Он не в духе для разговоров и едва ли может поддержать даже самую простую беседу. Он не может припомнить, чтобы хоть в одно из прошлых празднований Рождества в Хогвартсе было так много народу. В прошлом году Кардинал провел праздник с семьей, но вот на пятом курсе ему пришлось по семейным обстоятельствам провести все рождественские каникулы дома. По правде говоря, никаких семейных обстоятельств не было, это была отговорка для всех любопытствующих. На самом деле к ним в гости должна была заявиться тетушка, у которой с Джонатаном с самого его детства образовалась крепкая взаимная нелюбовь, и парню просто не хотелось лишний раз с ней видеться, о чем он и сообщил своим родителям. Они отпустили его с неохотой, но Кардинал, собственно, и не спрашивал тогда разрешения - просто поставил их перед фактом. Тогда это было самое спокойное Рождество в его жизни - без шума, без споров о том, кто будет наряжать елку и что на нее вешать - когда оставшиеся в замке школьники проснулись, символ праздника уже стоял посреди Большого зала, густо усыпанный самыми разнообразными и абсолютно не сочетающимися между собой игрушками, гирляндами и мишурой, что, впрочем, совершенно не мешало прочувствовать атмосферу Рождества. Тогда они все поместились за один стол, и даже директор МакГонагалл завтракала вместе с учениками и оставшимися в замке профессорами. В Большом Зале царила уютная, почти семейная атмосфера, и именно тогда Кардинал впервые в полной мере прочувствовал, что Хогвартс - действительно его второй дом.
В это Рождество все совсем по-другому. Они все тут, ни один ученик не уехал домой, все боятся повторения августовских и сентябрьских событий. Да и сам он боится, даже просто ходить в Хогсмид - кто знает, вдруг следующий удар падет на деревушку? Даже в Хогвартсе недостаточно безопасно - да и где сейчас есть эта пресловутая безопасность? - но из двух зол Джонатан привык выбирать меньшее.
В этом году Рождество не было пропитано волшебным духом праздника. Были только страх, отчаяние, боль. Подарков под елкой в общем помещении гостиной Рейвенкло было немного - и те от родителей-маглов. Сам Кардинал накануне Рождества черкнул семье записку, в которой просил не присылать подарков или прислать их лично, в другой день, - нечего его птичкам видеть, что он чем-то от них отличается, подобное вовсе не способствует укреплению его власти.
Он отворачивается от окна, в котором на такой высоте все равно не видно ничего, кроме непрерывного потока куда-то спешащих снежинок, и снова смотрит на рейвенкловцев. Их стало меньше - кто-то ушел спать, а он, погрузившись в свои мысли, даже не заметил этого.
- Все нормально, просто, все сложно, - улыбается через силу и видит в ответ понимающие улыбки. Кардиналу всегда везло - и птицы, его птицы не стали исключением. Они прекрасно понимали, что, пусть его родители и живы, он не может не волноваться за всех них. К нему не относятся так же как ко всем, у кого все еще была семья, по крайней мере, не тут, не среди рейвенкловцев. С ними он в безопасности.
Они все боятся будущего, но сегодня они сумели хотя бы собраться всем вместе в гостиной - Кардинал до сих пор не знает, как все рейвенкловцы с комфортом уместились в таком небольшом помещении - и рассказывали друг другу сказки, с хорошим концом, а не с тем, что ждет их. Сидя на полу, они передавали друг другу сливочное пиво, самолично заказанное Элбертом из Хогсмида несколькими днями ранее, и делились всем хорошим, что только могли вспомнить или придумать, стараясь не говорить о мертвых, не затрагивать больные темы. Но Кардинал, занимающий почетное место во главе гнезда - а точнее, у елки, то и дело царапающей его своими ароматными колючками, - видел в глазах почти всех собравшихся застывшие страх и отчаяние. "Они смирились, но не забыли, и вряд ли когда-нибудь уже забудут," - думал Джонатан, улыбаясь, натяжно, явно фальшиво, надеясь, что этой наигранности не заметят. Его цель, хотя бы на сегодняшний вечер, - заставить их забыться, и сказки и сливочное пиво должны были этому помочь. "Они поют старые песни, взявшись за руки. Но из других, более счастливых времен,"* - он вспомнил давно любимую им цитату, глядя на более-менее смягчившиеся лица.
Он отправил их спать после полуночи, куда позже, чем обычно. Не приказ, конечно, но многие, как правило, слушались. С остальными, такими же совами, как и он сам, Кардинал сейчас сидит в общем помещении гостиной и ведет пустые, ничего не значащие разговоры. Это лучше, чем отягощающее молчание, которое ухудшает и так не очень хорошее настроение рейвенкловцев.
Кардинал прощается с девушками, наконец решившими, что им пора спать. Молча усаживается на их место возле Терновника, однокурсника и одного из приближенных к нему рейвенкловцев. Парень долго смотрит на него, но ничего не говорит и переводит взгляд, и Кардинал ему за это безмерно благодарен.
Он слышит грохот и оглядывает присутствующих. Не показалось - остальные навострили уши и переглядываются. Он взглядом дает понять Терновнику о том, что беспокоиться пока что не о чем и подходит к окну, картинка в котором, впрочем, практически не изменилась, разве что, виднеется какое-то красное зарево в стороне, где находится Хогсмит... или ему кажется?
Он слышит шум возни со стороны спален - и женской, и мужской, а потому спешит покинуть гостиную, чтобы избежать расспросов о том, что произошло - потому что ответов у него нет. Нужно поскорее все выяснить и вернуться к своим.
Кардинал натягивает свой черно-синий плащ, наспех стянутый с общей вешалки (попутно он роняет парочку чужих, но сейчас это совсем не важно), проверяет наличие палочки в кармане джинсов, и, кивая все тому же Терновнику, бросает: "Я пойду проверю, оставайтесь все пока тут, если я не вернусь через пять минут - можете отправить кого-нибудь, не больше десяти человек, за мной. Малышей не выпускать ни в коем случае, только если опасность будет непосредственно в замке" как можно спокойней, как будто все действительно в порядке, и не случилось ничего из ряда вон выходящего. Ему не нужно, чтобы в башне Рейвенкло поднялась паника, которую без его присутствия едва ли можно будет исправить.
Поздняя мысль о том, что все это слишком похоже на августовский взрыв, приходит только на лестнице. Тогда он был с родителями и сестрой в Лондоне, в их доме, находящемся довольно далеко от здания Министерства Магии, но тогдашний взрыв не слышал, кажется, только глухой. Даже маглы что-то заподозрили, хотя после им поспешно объяснили, что пришлось снести старое здание в центре города из-за его аварийного состояния. Это было похоже на правду, и даже не пришлось наколдовывать это самое здание - после взрыва Министерство, а, вернее, то, что от него осталось, стало видно и магам, и маглам. Кардинал не ходил на руины, зато газетчики только там и толпились, щелкая вспышками колдокамер и стараясь взять интервью у каждого работника Министерства, кто в тот день не был на работе - и выжил. А что они могли сказать? Да ничего, по сути. Многие просто заперлись у себя дома и отказывались выходить, боясь, что смерть вскоре придет и за ними. Зато для бесстыдных журналистов этот день был почти что счастливым - ну ничего себе, погибли знаменитый Гарри Поттер и его подруга Гермиона Уизли, кто напишет об этом первым, тот получит себе всех читателей - из оставшихся в живых, само собой.
Судя по звукам, взрыв произошел не в здании школы - они бы это почувствовали, но где-то рядом, а единственное "рядом" было только в Хогсмите. Он бежит туда, пробираясь сквозь толпы студентов, мнущихся в холле и не знающих, что им делать. Пока среди них нет рейвенкловцев, Кардиналу до них дела нет, а потому он без зазрения совести, накинув на голову капюшон плаща - для тепла и для того, чтобы остаться не узнанным, бесцеремонно распихивает всех присутствующих, особенно не разбираясь, ученик это или преподаватель. Второй взрыв застигает его, когда парень уже почти выбрался из давки, и все вокруг на пару секунд замолкают, даже он сам на миг замирает, но, очнувшись, тут же продолжает свой путь.
Элберт и сам не знает, на кой черт ему понадобилось переться в Хогсмит - не любоваться же взрывами, в конце концов, - но он бежит туда, чувствуя, как в легких начинается пожар, а ноги постепенно устают. Он слишком долго сидел в гостиной, не тренируясь, не выходя оттуда просто так, а не чтобы посетить занятие. Кардинал жалеет, что не прихватил метлу - на ней было бы куда быстрей, но возвращаться за ней уже поздно. Он уже видит пламя от разрушенных взрывом и теперь полыхающих домов. И тут раздается третий взрыв, и рейвенкловец зажимает уши, слыша противный писк в ушах. Кажется, его нехило так приложило ударной волной от взрыва, но он хоть на ногах стоит - и то неплохо. Кардинал прибывает на место происшествия одним из первых - в-основном, потому что он не паникует, в отличие от остальных. Он и сам не понимает, почему относится ко всему происходящему так спокойно, как будто он каждый день бегает тушить пожары от взрывов. Возможно, дело в том, что он слишком привык отвечать за всех и вся, что сам утратил любые чувства по отношению к самому себе - в том числе, и инстинкт самосохранения.
Теперь он видит и других студентов, судорожно бегающих от одного горящего здания к другому. Слышит крик, в котором явственно ощущается боль. Видит дым, от которого щиплет глаза, и чувствует запахи горящего дерева... и мяса. Конечно, всех не спасти. Хорошо будет, если им удастся вытащить из этой мешанины цветов, звуков и запахов - не самых приятных - хоть кого-нибудь.
Джонатан видит Оленя и машет ему рукой, мол, все в порядке. Раз другие вожаки тут, значит, скоро на этом пожаре соберется вся школа. Кардиналу даже кажется, что он видит директора МакГонагалл. Если она тут - значит, скоро все будет в порядке.
Он проверяет здание, пока не охваченное пожаром, хотя огонь подбирается к нему все ближе и ближе - тут никого нет, но Кардинал на всякий случай окликает кого-то - кого угодно - проверяя. В доме относительно тихо, слышится только рев пожара за его пределами. Элберт выходит и пытается тушить огонь, подступающий все ближе. Получается плохо, но лучше это, чем ничего. У него появляется мысль призвать магией ветер, но потом парень понимает, что это только испортит ситуацию, разнося огонь еще быстрее. Джонатан призывает близлежащий снег - тот, что еще не успел растаять - и кидает его в горящее здание. Кажется, работает, но снега, чтобы потушить один дом, наверняка понадобится целый вагон. Ему помогает кто-то из гриффиндорцев, и дело идет быстрей.
Кардинал чувствует, что дыма в легких слишком много - он начинает кашлять и давиться собственным кашлем, так и угореть можно. Натягивает воротник свитера на лицо, закрывая хотя бы нос рот. Глаза все так же щиплет, но он хотя бы что-то видит, а это уже неплохо.
Боковым зрением он замечает что-то, чему тут явно не место, что-то серебристое - патронуса, кажется, то ли лошадь, то ли олень - и поворачивается лицом к нему, но из-за слезящихся глаз толком не разглядеть, да и зверушка слишком далеко от него. "На кой черт вызывать патронуса, он пожар не потушит, только силы и магию тратишь" - негромко ворчит Кардинал, продолжая тушить пожар. Вроде почти, еще немного... но смысла в этом не очень много. Он пришел слишком поздно, и от дома остаются лишь дымящиеся вонючие развалины. Крыша обвалилась, и теперь ее обуглившиеся обломки лежат на том, что когда-то было полом. Окна полопались от жара, и теперь осколки стекла блестят на мокрой от растаявшего снега земле.
Он слышит голоса - не школьников, похоже, разговаривают двое мужчин. Не профессора тоже - слишком спокойные, будто так и надо - вести светскую беседу посреди полыхающей деревни. И не местные жители - они либо мертвы, либо умирают от страха. Кардинал идет на голос - осторожно, понимая, что дело серьезное. Это вполне могут быть и те, кто устроил все эти взрывы. О чем ведется разговор, пока не слышно - все еще ревет пожар, вдалеке до сих пор раздаются крики, а школьники просто не умеют тушить пожары молча - они верещат, в их голосах явно слышится страх, он чувствует это даже отсюда.
Парень постепенно продвигается туда, где, по его представлениям, находятся беседующие. Но... он даже не успевает взглянуть на них. Единственное, что ему удается уловить - это конец фразы:
- ...только без глупостей, как в августе, - и характерный звук аппарации. Он не успел. Возможно, это были те, кто устроил все эти взрывы - а он так позорно упустил их. Да, конечно, он вряд ли сумел бы что-нибудь с ними сделать, с его-то весьма посредственными навыками боевой магии, но парень мог бы хотя бы задержать их до прибытия остальных.
Он бежит обратно, слабо представляя, куда вообще нужно двигаться. Расстроенный и разочарованный, Кардинал даже не замечает, как спотыкается о чьи-то ноги. Не в силах удержать равновесие, он падает поперек, как потом, при более тщательном рассмотрении, выяснилось, Гаррета МакМиллана, Янтаря. Элберт встает и отряхивает руки, проверяя целостность палочки в кармане - не хватало еще сломать ее, да еще и так позорно. Достаточно ему позора на сегодня.
- Ты чего тут... - начинает он, но тут же замолкает, увидев большую деревянную щепку, торчащую из его левого плеча. А парень, кажется, даже не замечает ни мешающегося предмета, ни боли, ни крови, постепенно скапливающейся под ним на земле. Видимо, его задело взрывом, но где тогда остальные щепки? Дом, рядом с которым он лежит, визуально цел, хотя и дымится слегка.
- Эй, слышишь меня? Очнись,  он бьет парня ладонью по лицу - не сильно, но так, чтобы привести его в чувство. Кажется, он только что был свидетелем чего-то ужасного, потому что сейчас он, похоже, в шоке.
- Давай-ка приходи в себя, мне нужно вытащить эту штуку и перевязать твою рану, - спасибо занятиям по оказанию первой помощи в магловской школе, с этим он справится. Нужно только привести Янтаря в чувство... может, боль этому поспособствует?
Он тянет щепку - под нужным углом, чтобы ничего не повредить. К счастью, вошла она не слишком глубоко - ничего не задето, и рана должна затянуться за считанные дни.
- Теперь слышишь меня, Янтарь?


*Dishonored
(обещанный гигантский пост за все пропущенные круги)

+2

15

Джеймс старательно сжимал зубы и концентрировался на каждом заклинание, хотя правая рука если честно болела просто невыносимо, да и слабость из-за потери крови давала о себе знать. Но мозг всё равно оставался чист, а проблемы ни куда, собственно, не делись. Дом, к которому он рванул, после того как чуть себя подлатал, простоял действительно не долго. И то, для того что бы его смогли осмотреть из внутри и проверить есть там кто живой или нет, его пришлось держать с помощью заклятий, дабы балки не упали на головы смельчаков. Дело не из самых простых. Сириус вместе с другими старшекурсниками пыхтел от натуги, но прекрасно понимал только одно – Они не успевают. Банально не успевают оказать помощь всем… Но опускать руки и сдаваться – нельзя. Это проще всего, кричать что ничего не можешь сделать... Нужно пытаться. Нужно бороться за каждую жизнь, и они боролись…
В один из моментов парень увидел среди пожара Кардинала, который махнул ему рукой. Сириус отсалютовал в ответ, но времени на разговоры не было, как и на то, чтобы отвлечься слишком надолго. Его позвали помогать, и он не раздумывая побежал в нужную сторону. Ещё дом... ещё пострадавшие… Кому-то нужно было помочь дойти до безопасного места, где могли оказать медицинскую помощь (всё-таки, Сириус не считал своих знаний достаточным для оказания качественной медицинской помощи, его сестра была в этом вопросе куда более подкованной!)... а кого-то приходилось перемещать с помощью заклинаний. Совершенно не хотелось думать о том, сколько из таких не имеющих возможность двигаться, были трупами. А сколько ещё тех, кто погребён под завалами? Погиб при взрывах, при начале разрушения домов или от огня?
Такого количества пострадавших... и уж тем более мёртвых, он не видел никогда в своей жизни. Да, большая часть студентов перенесла страшное потрясение – смерть родных. Да, в школе уже происходили убийства… Кто-то из ребят уже переступил свою грань… Но именно сегодня, каждый, ну просто каждый в Хогвартсе почувствовал дыхание Костлявой. Ведь вот она… совсем близко. И никто не застрахован от её объятий. Да уж, этот “праздник” запомнится всем на всю жизнь, как Огненное Рождество. Запомнится как последняя капля для тех, кто надеялся на что-то хорошее. Всё...
Сириус вздохнул, распрямляясь после того как помог переместить Кейт ещё одного пострадавшего и посмотрел в сторону, где был дом МакМилланов. Он обещал пойти на выручку, как только сможет.  Но ещё гриффиндорец думал… как там Сэм?… Нашли её парни или ещё нет? Сириус беспокоился… Но… он просто не мог разорваться на части и оказаться везде. А жаль.
- Иди. – Произнесла девушка, так же поднимаясь. – Мы уже почти со всем справились.
Джеймс слабо ей улыбнулся, благодаря её за то, что Кейт продолжала смотреть на всё упрямо, не желая опускать головы и признавать, что всё и не так хорошо, как они пытаются видеть.
- Если что, зови.
- Непременно, Олень!
Она возвращается к остальным… а он бежит к дому друзей. К дому Пенни и Гаррета… Ещё на подходе к поместью, на территории что была немного за его границами он видит Кардинала, который явно оказывает рыжему первую помощь. Внутри всё сжимается. Вот блин и помог… задержался! Ну и где его пресловутая способность оказываться там, где он нужен? С поместьем судя по его виду творится какая-то чертовщина. Пламени уже почти нет… стены местами покрыты льдом, который уже опадает. Пенелопа сто процентов там.
- Эй, вы в порядке?? – Кричит он, подбегая к парням и опускаясь рядом на корточки. Кардинал действительно успел оказать первую помощь… вот только об особенностях янтаря, он не знал. Сириус направил на Гаррета палочку и сосредоточившись наложил на него согревающее заклинание, да бы парня не начала бить крупная дрожь из-за низкой температуры вокруг. Гаррет как раз вроде бы приходит в себя… смотрит на обоих вожаков нечитабельным взглядом…
- Гаррет, Пенелопа там? В доме? Что произошло? – Он смотрит в глаза МакМиллану, а потом поднимается и призывает к себе патронус, который сейчас… если честно, было вызвать довольно сложно. Счастливое воспоминание, еле держалось в голове, а вот всё остальное так и лезло вперёд. Олень очень похожий на того, в которого Поттер перекидывался, за гарцевал перед ним и Сириус быстро проговорил короткое сообщение, которое слышали оба парня: “Пенни! Я не знаю, что там у тебя происходит, но если ты через пять минут не покинешь дом и не покажешься мне на глаза, я заставлю твоего брата открыть мне проход и пойду тебя искать!” И олень, сверкнув бело-голубым огнём легко прошёл внутрь здания. Всего пара мгновений и Сириус почувствовал, что патронус нашёл цель, а потом исчез… Гриффиндорец ещё раз кинул взгляд на дом, не совсем понимая… как он мог начать гореть, ведь сюда пламя ещё не добралось… Но лев выбрасывает из головы эту мысль… Чуть позже. Сначала люди, потом насущные проблемы, даже если этой проблемой является – “Что именно послужило началом разрушения деревни”. Сириус поворачивается обратно к парням, снова присаживается рядом и протягивает руку касаясь кисти Гаррета что бы проверить его  температуру, но... вроде бы тому тепло. Уже хорошо. Одной проблемой всё-таки меньше.
- Джонатан, ты сам как? Всё хорошо? Я видел несколько твоих орлов среди помогающих тушить пожар… - Хотелось спросить где остальные… Но он догадывался, что те скорее всего остались в башне.

+3

16

Пенелопа МакМиллан лежала посреди коридора МакМиллан-холла без сознания. Рыжие волосы словно потускнели и отливали не обычным огнем, а тусклой старой медью. На лице застыла маска напряжения и в руках сжат перевитый рунами и узорами посох. Лицо девушки и без того не слишком румяное, выглядело обескровленным, а дыхание было тяжелым и прерывистым. Дом впитывал ту силу, которой Пенелопа делилась, и сейчас чуть не убил свою хозяйку. Но языки пламени утихли и за исключением вылетевших от жара стекол, да рухнувших балок в некоторых комнатах, дом медленно принимал свой обычный вид. Магия возвращалась в твердыню рода и это было истинное волшебство.
   Джонатану Руквуду, на самом деле, стоило выбежать из здания когда Изморозь только начала свое колдовство. Девушка делала свое инстинктивно, подчиняясь родовой магии и отдавая ей себя без остатка. И, конечно же, все вокруг переполняла сила, которую посох лишь увеличивал. Слизеринец должен был бежать, но почему он этого не сделал - загадка. Кромешник ощутил как на него накатывает дурнота, как плывут перед глазами круги, как перестало хватать воздуха. Глаза помутнели и мгновениями раньше Пенелопы упал без чувств и Руквуд. И некому сейчас помочь ему. Пенни-то дом убить не может, она нужна ему, девушка теперь как бьющееся сердце твердыни. А вот если вовремя не помочь Джону, то дышать будет становится все тяжелее, пульс будет замедлятся и это закончится тем, что о вине рыжей умрет кто-то еще.

+2

17

Последнее что он видит, перед тем как провалится в некое подобие транса, хотя это стало похоже на наваждение  – чистое синее небо. Янтарь не видит ничего, не чувствует ничего кроме жгучего холода, начинающего действовать на его кровь. Перед глазами чистое синее небо, а в мыслях Гаррета мелькают только лица всех родных, и проклятья в сторону тех ублюдков, которые решили начать всю эту заварушку.
Янтарь на самом деле обыкновенный парень, такой же, как и все, хотя есть вещи, которые всегда выделят его с толпы. Рыжие волосы, вечная улыбка на лице - даже в хмурый день, взглянув на этого парня, настроение подымалось само самой. А еще у Гаррета есть проклятье – рушащее его жизнь. И вот сейчас, не так как потеря крови как его чертова чересчур восприимчивость к холоду, мешает ему держать себя в руках больше, чем осколок шкафа в руке.  Парень сейчас практически не дышит, на груди будто могильный камень – не даёт вдохнуть полной грудью этот свежий воздух. сжимаются в кулаки, ногти въедаются в ладонь – главное не потерять сознание. Боль в руке становится какой-то неважной, что парень, кажется, теряется посреди режущего холода и запредельно бесконечного неба. Перед глазами начинают появляться очертания кругов, он чувствует такую родную магию рода, которая кажется, окутывает его в  невидимый кокон. В ушах нарастает шум, постепенно превращающийся в гул голосов- отчего сразу начинает болеть голова. Одни голоса что-то шепчет, другие кричат, но среди всего шума, Янтарю отчетливо слышится: «Пенни», а перед глазами появляются его воспоминания с детства до нынешнего времени.
Синяя нашивка, на, школьной форме мелькнувшая перед глазами и  заставляет находить силы, чтобы оставаться в непонятном сознании. Он чувствует, как тот бьет его по щекам, но пробирающий холод не даёт парню нормально прийти в себя..  Родная магия держит сознания гриффиндорца, а тот понимает – они теперь последние МакМилланы, а Посох окончательно принял на роль нового главы рода - Пенелопу. И по ощущениям она не в лучшем состоянии. Ему бы сейчас встать, взяв себя в руки, и пойти в МакМиллан-холл и найти Пенни, отправить её в Хогвартс, а самому найти трупы бабушки и тёти отца. Но нет – он валяется в паре метров от дома и замерзает. Парень слышит знакомый голос –Джеймс- и чувствует, как холод отступает, и его разум более как светлеет. Сознание возвращалось мучительно медленно, легкими толчками, как будто с нежеланием.
-Кардинал. Олень .-он устало улыбается и поправляет шарф- Спасибо.

Парень пытается сфокусировать свой взгляд на подошедших. Гаррет проклинает себя за слабость. Перед глазами у него проплыли лица всей его семьи. Мертвой семьи. А потом все же находит в себе силы и смотрит на тех, кто его спас. Он не находит в себе сил, что бы начать что-то говорить, до того момента пока Олень не призывает патронуса. И только после того, как Сириус присаживается рядом, начинает говорить:

-Джей….Я не понимаю, как дом мог начать гореть, но это потом. Бабушка, тётя…они погибли…Пенни где-то в доме, жива, нужно найти её. Она сейчас не контролирует свою магию, та сливается с родовой, поэтому нужно сначала хоть на немного привести её в чувство, иначе Вы не сможете помочь. А я, ты же знаешь, Олень, как бы ни хотел, не смогу даже подойти к ней когда она в сознании.  Джонатан поможешь Джею? Я смогу только открыть дом, и потом…как только найдёте и вынесете Пенни, я пойду искать бабушку с тётей.-
голос Янтаря хриплый, и немного дрожит. Головная боль проходит, но душевная усиливается в миллионы раз. Внутри скребутся кошки, а может и не кошки, но ощущение, будто что-то внутри разрывает его, убивает. Он кое как встаёт, и трет руками лицо. МакМиллан все еще не может поверить в смерть родных ,но перед глазами стоит падающая огненная балка. Янтарь сосредотачивается и смотрит на парней. Сейчас не время думать о мертвых, им не поможешь, а вот сестру нужно найти.
Гаррет смотрит, как догорают чужие дома, тлеет свой. Раньше Гаррет любил огонь всем своим сердцем. А теперь огонь всегда будет напоминать об этом Огненном Рождестве. Раньше ему хотелось жить на всю и наверное, хотелось умереть молодым. А теперь смерть пугает. Теперь жизнь стала для него страшным сном, под звуки похорон и тихих поминок, и вечным ощущением присутствия Костлявой за плечом с её холодно-могильное дыханием.

ОФ-ТОП

еще раз дико прошу прощения за пропажу

Отредактировано Garrett McMillan (2016-09-20 16:10:04)

+3



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC