Святочный бал в этом году не состоялся. Слишком много вокруг него было пролито крови. Но вот наступает Рождественская ночь и пространство оглашают взрывы. Небо окрашивается красными всполохами - так горит Хогсмит. В то время в Лесу появляется нечто новое, и что это или кто это не могут сказать даже Друиды. А еще проходит всего пару дней со взрывов и школа оказывается под влиянием Изнанки, вернее ее отражения в Зеркале Еиналеж. Заинтригованы? Поехали.

Таким был конец их мира — непредсказуемым, скорым, безжалостным. Взрыв, оставивший от Министерства только жалкие осколки, — кто мог подумать тогда, что это только первый из череды многих, начало волны, которая разбежалась по миру так же стремительно и смертоносно, как чума по деревням и городам в Средневековье. Все это не укладывалось в голове и будто бы было дурным бесконечным сном, потому что ясности не было никакой. читать полностью


ГОСТЕВАЯ КНИГАСЮЖЕТПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИПЕРСОНАЖИАКЦИИF.A.Q.КАНОНИЧНЫЕ ФАМИЛИИ


Гарри Поттер, 3 поколение
Присутствуют элементы из книги «Дом, в котором...» Прочтение «Дома» необязательно, т.к. сюжет ушёл довольно далеко
Система игры: Эпизодическая
Время в игре: 24 декабря - 5 января 2022-2023 г.
Дата открытия форума: 20.02.2016

Хогвартс: Пустые Гнёзда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Хогвартс: Пустые Гнёзда » Назад в будущее » ▼ the dead don't know, the dead are lonely


▼ the dead don't know, the dead are lonely

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s017.radikal.ru/i441/1607/f1/655e7ef2d0b0.jpg
Slipknot – Override

The dead don't know, the dead are lonely
Jonathan Elbert, Albus S. Potter

конец сентября 2022; Изнанка.
Кай умеет проходить в трещины, но не умеет их находить. Кардинал умеет находить трещины, но не умеет в них проходить. Что преподнесет им новое место, и вернутся ли они из Изнанки? Они оба не знают, но готовы попробовать.

+1

2

До сегодняшнего дня способность находить и видеть аномалии в стенах замка не казалась Кардиналу хоть немного полезной, зато, как выяснилось, она могла бы помочь Каю. Они были едва знакомы, но что-то в этом парне привлекло Элберта, а потому он согласился подозрительно быстро, особенно и не раздумывая. В любом случае, дружба с Альбусом Поттером ни ему, ни всему Рейвенкло не помешала бы, а потому, через полминуты после просьбы Кая о помощи с поиском трещины, Кардинал охотно ответил согласием.

Собственно, день начался как обычно. Джонатан проснулся (с трудом, как всегда, потому что нельзя, ну нельзя перевоспитать сову), перед завтраком добродушно и не слишком стараясь поворчал на парочку слишком уж нерасторопных рейвенкловцев, на что они с улыбкой пообещали собираться на завтрак быстрей, понимая, что, "кто успел - тот и съел", и, вполне возможно, их порция достанется какому-нибудь гриффиндорцу.
Весь замок гудел о то и дело появлявшихся то тут, то там трещинах - Джонатан и сам пару раз их замечал, но не придавал этому особого значения. А потом появились "первопроходцы" - те, кому удалось попасть в такую трещину - и даже вернуться оттуда. Пошли слухи, большинство из которых едва ли можно было назвать правдой - о какой-то Изнанке, о том, что вещи там похожи на те, что можно было найти тут, но другие. Слово "другие" произносилось с придыханием, будто оно означало что-то невероятно важное, хотя, по сути, никто из тех, кто лично их не видел, даже не понимал, о чем он вообще говорит. Но, слухи есть слухи, и, даже если первоначальная версия с "другими" была правдой, то к настоящему времени она уже настолько видоизменилась, обрастая со временем все новыми и новыми подробностями, что теперь еще больше походила на бред.
Поговорив со своими птичками, Кардинал выяснил кое-что - например, что таких людей, как он, называли теперь Знатоками Стен, и что были люди с противоположными навыками - Пилигримы, которые не умели видеть трещины, зато могли попасть на Изнанку (если показать им, где находится вход туда), да еще и прихватить с собой кого-нибудь. А были и те, кто умел делать и то, и другое - Избранные.
О своей способности Кардинал особенно не распространялся, однако, каким-то образом вскоре об этом узнал весь замок - то ли из-за того, что он был Вожаком, а, значит - персоной заметной, грех не пустить о нем какую-нибудь сплетню. С другой стороны, он ведь и правда никому не говорил - откуда они узнали-то? Птицы точно не говорили, не стали бы болтать. Значит, кто-то из других Знатоков - возможно, заметил, как Кардинал разглядывал аномалию и все просек.
Входя в Большой Зал и намереваясь плотно позавтракать, Джонатан еще не знал, что скоро он окажется втянут в авантюру, в которой он не сможет предугадывать, что случится дальше. Глупое решение, крайне глупое, но иногда даже своим принципам нужно изменять, а то он действительно превратится в большую птицу - например, в наседку для рейвенкловцев. Покроется перьями и начнет кудахтать.
Лишь только он вошел в Большой Зал, кто-то его окликнул. Обреченно взглянув на тыквенный сок и сосиски, стремительно исчезавшие с общих тарелок на рейвенкловском столе, Кардинал повернулся к зовущему. Им оказался Альбус Северус Поттер. Недоумевая, чего ему могло понадобиться, Джонатан направился в его сторону, изо всех сил стараясь сохранять нейтральное выражение лица, хотя больше всего хотелось приподнять бровь и с чувством спросить "Какого хрена вообще?".
- Доброе утро, - спокойно произнес он, протягивая парню ладонь для рукопожатия. Приветствие подразумевало объяснение происходящего, но Кай попросил его отойти в менее людное место, сославшись на то, что разговор обещал быть достаточно личным.
Еще более заинтригованный Кардинал последовал за ним, с грустью осознавая, что позавтракать сегодня, наверное, не удастся. Однако то, что предложил ему Поттер, мигом вышибло из него любые мысли о еде, да и обо всем остальном тоже.
Раздумывал он не слишком долго, а Кая, кажется, удовлетворил его положительный ответ. Договорившись связаться чуть позже, они расходятся - каждый садится за стол своего факультета, и наконец-то завтракают.

Кардинал нашел его после восьми вечера в пустом коридоре, ведущем в башню Рейвенкло - такое ощущение, будто слизеринец поджидал его. Он постарался не подавать виду, что удивлен, и снова поздоровался с парнем, спрашивая, с чего тот предлагает начать. Вместе порешали, что начинать надо с поиска пресловутой трещины. Гулять по практически пустым коридорам Хогвартса было неплохо - за все это время им встретилось, от силы, человек десять, и все куда-то спешили, не обращая внимания на двух парней с разных факультетов, один из которых непрерывно пялился на стены.
Трещины нужно было именно что искать - Джонатан знал, что они никогда не появляются в одном и том же месте дважды, и, что проходя мимо нее утром, вечером на том же самом месте ты ее уже не найдешь.
Наконец Кардинал почувствовал что-то знакомое - это ощущение трудно было описать словами, но парень точно знал - они рядом с трещиной, нужно лишь поискать. Пошарив взглядом по стене, он зацепился за еле заметное беловатое сияние - шрам, исполосовавший стену замка почти что с пола и до самого потолка. Для него это было сродни магловской проекции - захочешь дотронуться - и рука пройдет сквозь воздух. Именно поэтому Кардинал очень скоро прекратил попытки выяснить, что это такое и почему он это видит.
- Это здесь, - произнес он, поворачиваясь к Каю, и ожидая от него каких-нибудь действий - чего угодно.

___________________________________
я хочу спать, и поэтому пост кажется мне слегка упоротым хд прости, если это действительно так

+4

3

Альбус помнил, как, отправляясь в Хогвартс, он думал, что жизнь учеников изменится из-за всего произошедшего, но не до такой же степени. Знатоки, пилигримы, избранные, - эти слова упоминались в разговорах часто, но почти всегда произносились вполголоса, так, как будто об этом нельзя было говорить. Сам Альбус отнёс себя к пилигримам: у него не было возможности проверить это, но он не видел порталы (ведущие на Изнанку трещины, как их обычно называли), - значит, он не избранный и не знаток стен; скорее всего, не лётчик, потому что за всё время его так и не закинуло никуда по ту сторону; не друид - он никогда особенно не любил лес, его не тянуло туда так, как ту же Росс. Так что он решил, что мог бы проходить через эти самые разломы. Вот только был бы кто-нибудь, кто показал бы ему один из них...

Их видела Лили. Она рассказала ему об этом почти сразу, - спросила его, что это там, посреди стены, долго махала ему в сторону трещины рукой, объясняя, как она выглядит, но Альбус так ничего и не увидел. Это было неделю назад, и когда он больше узнал о новых способностях учеников Хогвартса, он попросил сестру провести его на Изнанку, но, кажется, она слышала о ней слишком много, чтобы согласиться на это. Она сказала: "Не сейчас", что значило, что она собирается удостовериться в том, что это безопасно, прежде чем полезет в это сама и прихватит за собой своего брата. Альбус был расстроен, - выбираться из Хогвартса с кем-то, кому он не доверял, ему не хотелось, а ближе Лили у него сейчас никого и не было. Позже он говорил с одним из первопроходцев, и тот не рассказал ему ничего, кроме того, что его друг, вдвоём с которым они уходили, так и не вернулся обратно. Больше о том, чтобы пытаться вытащить Лили с собой на Изнанку, Альбус не думал. Только вот самому ему всё равно хотелось взглянуть на то, о чём так взволнованно говорили все вокруг. Большинство этих людей не знали, о чём говорят, Альбус бы узнал, если кто-нибудь ещё попробовал бы пройти сквозь трещину, но таких было немного. Он понимал, почему: всех пугала неизвестность. Как и его самого. Но ему было необходимо знать, что за стенами школы магии и волшебства всё ещё что-то есть. Хоть что-то. Он не думал, что Изнанка будет тем местом, куда можно будет отправиться, когда с обучением в Хогвартсе будет покончено, что это там можно будет строить новый мир вместо разрушенного старого. Он не был настолько наивен и понимал, что ничего хорошего эта вылазка ему не принесёт, но она как минимум должна была бы привести его в чувства.

Уговорить Элберта показать ему разлом оказалось просто: Альбус надеялся на это, но, если честно, не думал, что он действительно согласится. И уж тем более не рассчитывал на то, что тот решит пойти на Изнанку вместе с ним. "Это же, ну, опасно. Ты хорошо подумал?", - хотелось спросить ему. Но он не стал. Джонатан, в общем-то, был одним из немногих людей, которых Альбус считал более или менее адекватными и здравомыслящими, так что он сам должен был понимать, на что идёт. К тому же, если он и не понимал, чёрт, Северусу было просто невыгодно его просвещать: вдвоём всё-таки было бы спокойнее. Даже с человеком, которого ты почти не знаешь. А Элберта Альбус знал только потому, что тот был старостой Рейвенкло, вожаком, да ещё каким. Вечно носился со своими однокурсниками, следил за теми, кто помладше, казалось, он хочет держать под контролем всё, - и у него неплохо это получалось. Они не создавали проблем ни себе, ни окружающим, то ли из-за того, что ученики Рейвенкло сами по себе были рассудительными и организованными в большинстве своём, то ли из-за Кардинала. Альбуса раздражали эти клички, которые тоже появились только в этом учебном году, и почти никогда их не использовал. В причине их появления он тоже не был уверен, - должно быть, их придумали те, кто не хотели быть связанными со своей мёртвой семьей хоть в чём-нибудь, и так избавлялись от своих старых имён и фамилий. Как будто это стирало память о них.

Они с Элбертом договорились встретиться позже, но когда именно и где? Навязчивая идея именно сегодня выбраться из Хогвартса не оставляла Альбуса до того, что он не мог думать ни о чём другом. Джонатан так и не объявился, и потому он решил ждать его возле ведущего в башню Рейвенкло коридоре. Он простоял так, прислонившись к стене, наверное, час. Вид Элберта его успокоил. Если он здесь и так спокойно идёт ему навстречу, значит, всё в силе. Альбус ненавидел ждать, но никогда не ощущал этого так, как сейчас. Время, что они провели в поисках трещины, казалось вечностью.

- Это здесь, - наконец произнёс Элберт, останавливаясь.

Трещина по рассказам Лили была похожа на шрам, и Альбусу было интересно, кто мог его оставить. Он не задумывался об этом раньше, но не появились же все эти аномалии просто так? Что произошло в магическом мире такого, что это столько изменило? Почему в Хогвартсе? У него не было ответов ни на один из этих вопросов, но, может, Изнанка могла дать их. Его раздражало, что сам он не видел того же, что и Элберт, но он утешил себя тем, что его способность в любом случае полезнее. Какой смысл видеть трещины, не умея сквозь них проходить? Впрочем... Такой же, как и в том, чтобы уметь проходить сквозь них, не видя их. Чёрт возьми, о чём он думает, он вообще может оказаться друидом. Вот это будет провал.

- Я не представляю, куда мы идём, - вырвалось у него. О, Альбус даже не знал, как они вернутся обратно и вернутся ли вообще, но медлить не было смысла, потому что он боялся, что может передумать. Он было потянулся к трещине ладонью, - вернее, к тому месту, где по указанию Элберта она должна была располагаться, но остановился: ему самому теперь не нужна была помощь, но если Джонатан собирался идти с ним, нужно, наверное, чтобы он взялся за него, что ли. - Тебе лучше взять меня за руку или вроде того, если ты ещё не передумал. - "Потому что один я туда не пойду," - промелькнуло у него в голове. Следом за этой мыслью - ещё несколько с вариантами того, как можно убедить Элберта делать то, что он от него хотел, или, на крайний случай, заставить (так, чтобы он не догадался, что его заставляют, конечно же). Вариант первый – скептически изогнуть бровь, улыбнуться, спросить так, как спрашивают, зная, что не получат отрицательного ответа:  - Не передумал же?

Отредактировано Albus S. Potter (2016-07-25 12:45:36)

+2

4

Джонатан припомнил все, что говорилось о трещинах. Будто они охотно впускают в себя странников - как случайных, так и попавших на Изнанку намеренно. Говорили, Изнанка не всегда позволяла им возвращаться - потому что, судя по слухам, кто-то до сих пор находится там - где именно, не совсем, впрочем, понятно, и, может быть, даже пытаются выбраться. А, возможно, мир, который ждал их там, на Изнанке, оказался настолько привлекательным, что они решили остаться.
Кардинал представлял себе Изнанку как другую реальность, место, где существует точно такой же Хогвартс, точно такая же Башня Рейвенкло, и люди точно такие же - внешне - но имеющие, возможно, другой характер или вовсе другую судьбу. Возможно, там есть его копия, доппельгангер, что-ли. И парень не был уверен, готов ли он встретиться со вторым собой.
А, возможно, Изнанка просто подстраивается под мысли своего посетителя. Иначе как объяснить, что один из студентов на всю школу объявил, что смог побывать в месте, где происходили действия его любимого фильма, в месте, являвшемся исключительно плодом фантазии режиссера и не существовавшем на самом деле? В таком случае, эта пресловутая Изнанка казалась Кардиналу не иначе как боггартом, но боггартом куда более крупным и могущественным, наверняка способным прочесть мысли попавшего в нее человека и обернуть их против него. В таком случае, им обоим, и Джонатану, и Альбусу, следовало опасаться ее и контролировать свои мысли.
Почему в таком случае он решил пойти туда, в неизвестность, туда, откуда он не факт, что выберется? Лучше он, чем кто-нибудь из рейвенкловцев. Да, Кардинал был не самым сильным магом, уж точно не по части защиты от чего-либо, ну или кого-либо, раз уж на то пошло. Зато у него вроде как неплохо работала соображалка, и для Элберта поговорка "сила есть - ума не надо" работала в обратную сторону. Да, он, вроде как, был... ценным? Странно было думать о себе как о вещи, однако, суть была не в этом. Он был ценным, но не незаменимым - незаменимых вообще не бывает. Не вернется - его место займет кто-нибудь другой. Преподаватели-то не вернулись...
- Я тоже, - спокойно ответил Джонатан, хотя сердце от страха билось как сумасшедшее. За время своего правления, - черт возьми, как он ненавидел это слово, обращенное в свой адрес, но синоним подобрать было сложно, - он научился скрывать свой страх, пускай и прошло-то чуть меньше месяца. Элберт понимал, что, раз уж рейвенкловцы выбрали равняться на него, то они будут неосознанно копировать модель поведения вожака. Вожак боится - боятся и все остальные, вожак спокоен - значит поводов для паники нет. Вообще, Джонатан немного подустал от постоянного желания рейвенклоцев решать свои проблемы исключительно с его, Элберта, помощью. Нет, они были чудесными, замечательными, совсем не проблемными - ему даже ни разу не приходилось краснеть за них перед директором МакГонагалл - но он так устал.
Альбус рядом с ним выглядел испуганным, но взволнованным. То, что идея проникнуть в разлом и таки узнать, что в нем прячется, навязчиво билась в его сознании, Джонатан понял еще когда увидел, что тот его поджидает. Ему знакомо было это чувство - возжелать чего-то (или кого-то, кхм) настолько сильно, что ни о чем другом думать уже не можешь. Единственное спасение от такого - только исполнение желания.
А с чего, кстати, Поттер вообще взял, что он может проходить через эти трещины, если он никогда в жизни их не видел? Если сейчас выяснится, что вся эта затея была с самого начала обречена на провал, получится достаточно неловко. Нет, Элберт не настолько мудак, чтобы издеваться над кем-то, но ему и самому уже начала нравиться идея отправиться на Изнанку. В конце концов, не всегда же ему вести затворническую жизнь, а тут появилась возможность совершить какое-никакое путешествие, фактически не выходя из замка.
Предложение Альбуса взять его за руку выглядело довольно разумно - скорее всего, Джонатан не смог бы проникнуть в трещину без помощи слизеринца. Поэтому он пальцами правой рукой обхватил его руку чуть пониже запястья, стараясь не сжимать слишком сильно, но и не держать слишком слабо, чтобы не отвалиться от Поттера где-нибудь по дороге. Такое вообще возможно? В условиях практически не изученной Изнанки нужно было предполагать, что случиться может что угодно. Совсем что угодно.
- Не передумал, - он чуть сжал запястье слизеринца, чтобы привлечь к себе его внимание. - Но, перед тем, как мы туда войдем, я должен попросить тебя контролировать свои мысли - насколько возможно. Мне кажется, это место может оказаться опасным. Вполне возможно, оно читает мысли, а потому нужно быть предельно осторожным, - Кардинал легонько постучал указательным пальцем свободной руки по виску.
По улыбке Поттера рейвенкловец начал догадываться, что его берут на слабо, но отступать было уже поздно, к тому же, Элберту и самому хотелось увидеть Изнанку. А вот за Альбусом нужно было приглядывать - для своего же блага.
Ему казалось, что прохождение через трещину будет походить на портал, каждое использование которого было сродни американским горкам. Тошнило после него еще несколько часов. Но сейчас он бы вообще ничего не почувствовал, если бы не сосредоточился на своих ощущениях. Весь переход занял, наверное, меньше пяти секунд, в течение которых он почувствовал внезапный, пожалуй, слишком резкий переход из достаточно теплой сентябрьской погоды в какой-то дикий холод. Они стояли на снегу посреди какой-то деревни, смахивающей на Хогсмит - однако ни одного знакомого здания Элберт не увидел.
Он поспешно отпустил руку слизеринца, чтобы не продлять прикосновения, хотя рука была уж очень теплой, а погода в этом месте - уж очень холодной.
"В следующий раз," - если он будет, - "надо будет брать походный рюкзак со всеми вещами, которые могут понадобиться". Если бы Джонатан знал, что тут - он до сих пор не выяснил, где это "тут" - так холодно, он бы хотя бы шарф с собой взял. Не хватало еще заболеть.
- Ты знаешь, где мы? - обернулся он к Альбусу. Он, судя по виду, прекрасно знал это место, и узнавал дома, пусть даже они и были покрыты толстым слоем никем не тронутого идеально белого снега - хорошо, что в этом месте вечерело, иначе на него было бы больно смотреть из-за обжигающей белизны.
Конечно, Поттер знал, где они - это ведь он привел их обоих сюда. Ведь знал же?

+1

5

Только когда Джонатан заговорил, Альбус вспомнил, что он здесь не один.

- Ты знаешь, где мы?

Первым, что он почувствовал, оказавшись на Изнанке, был холод, но куда сильнее его обожгло осознание того, где именно он находится. Нужно было собраться и невозмутимо сказать, что они в Годриковой впадине, что лучше им найти место, чтобы переждать снегопад или хотя бы на время укрыться от ветра, но он не мог произнести ни слова.

- Это Годрикова впадина, - наконец заставил себя заговорить он, складывая руки на груди. - Пойдём.

Ты хотел сюда вернуться, ты хотел верить, что здесь всё осталось по-прежнему - получай. Смотри и запоминай, потому что теперь только в этой реальности это место могло остаться таким, каким ты его видишь. Белый нетронутый снег, который хрустит под ногами, когда ты идёшь по нему, дома, в окнах которых зажигается тёплый жёлтый свет, изредка проходящие вдалеке люди (откуда они взялись здесь?) и тишина. Всё на своих местах. И лучше не думай о том, что произошло после того, как ты уехал отсюда.

Альбус не мог не думать. Он знал, что дома, в одном из которых он до недавнего времени жил, были разрушены; что всё, что он когда-либо здесь любил, поглотил огонь. Он думал об этом весь этот месяц, и, хоть и старался отогнать эти мысли от себя, когда тянул Элберта за собой на Изнанку, она почувствовала это. Если здесь Годрикова впадина осталась нетронутой, значит, и его дом стоит где-то здесь неподалёку. И... не может же быть, что...? Альбусу захотелось сбежать отсюда от мысли о том, что дом, к которому они направляются, может быть не пустым. Раньше, даже если родители и не приглашали к себе многочисленных родственников и друзей, для того, чтобы разговоры не смолкали, хватало их самих: Лили, Джеймса, Альбуса, Джинни и Гарри. Звон посуды на кухне. Вечно включённое радио. Смех. Треск дров в камине. Шелест страниц. Чьи-то шаги. Сейчас они войдут туда, и не услышат ничего из этого, но это пугало куда меньше, чем возможность услышать это снова. Это будет слишком даже для этого места. Изнанка оказалась не такой, какой он её себе представлял всё это время: она была куда хуже. Отправить его сюда с её стороны было подло, но если бы она и могла что-то чувствовать, вряд ли бы ей было не всё равно. А если бы и было, она бы тогда смеялась над ним или ликовала, наблюдая за ним.

Ничто, казалось, не представляло здесь опасности, было так спокойно, как будто ничего непоправимого здесь никогда не случалось и не могло бы случиться. Годрикова впадина выглядела так же, как и каждую зиму. Сердце неприятно защемило. Зима. Рождество. Семья. Ему захотелось, чтобы никакого Джонатана Элберта рядом не было, потому что он знал, как сейчас его лицо выдаёт его, и он ненавидел это. Джеймс не видел его таким. Лили не видела. И никто не должен был бы видеть. Вряд ли какому-то парню с Рейвенкло было до этого дело, но сам факт того, что невозмутимый надменный Альбус Поттер еле сдерживается, чтобы не сжечь тут всё дотла, как кто-то уже недавно пробовал, или развернуться и сбежать, его раздражал. Да он даже не знает его! Он даже не знает, как это - видеть свой дом и знать, что на самом деле его на этом месте уже нет и не будет; что всё то, что раньше для тебя было родным и близким, теперь только кратковременная иллюзия, которая сделает тебе больно, а потом исчезнет. Альбус и не желал бы ему этого, но ему не хотелось говорить об этом с тем, кто может только представлять, сколько всего отнял у него этот сентябрь, и он искренне надеялся, что Элберт не начнёт расспрашивать его об этом. Всё же хорошо, что Лилс не захотела идти сюда с ним.

Скрип снега под ногами - единственное, что он слышал, когда они шли к его дому, и это было невыносимо. Он даже решил, что нужно заполнить эту тишину каким-нибудь разговором. Альбус всегда считал, что тишина самодостаточна и вовсе не обязательно чем-то её заполнять, говорить, когда не о чем и не за чем, но сейчас она давила на него настолько, что он был готов поддержать любую тему. Пусть бы Элберт сказал что-нибудь, что показалось ему бы бессмысленным или неуместным. Пусть. Он покосился на него, вжимая голову в плечи (от холода уже не помогали ни  натянутые на ладони рукава свитера, ни сложенные на груди руки, ни то, что они и так шли так быстро, как могли). Он тоже был весь белый от снега, - скажи что-нибудь, чёрт возьми, - и он молчал, а Альбус злился на него за это. Он вдруг понял, что Элберт даже не спросил, куда они идут, хоть он вряд ли мог знать, что эта Годрикова впадина - место, где он вырос. Значит, по его лицу и по тому, как он уверенно шёл, всё было ясно и так? Идти домой не хотелось, но он просто не знал, куда ещё они могли бы здесь пойти. Больше того, он не знал, что будет после того, как они всё же войдут туда. Предположим, там действительно никого не окажется - что тогда? Если он на это решится, он пройдётся по комнатам, хотя вряд ли там что-то могло бы измениться.

Альбус, подходя ближе, отметил, что свет в окнах не горит, и наконец смог облегчённо вздохнуть. Они дождутся, пока снегопад утихнет, и решат, что делать дальше. Он думал, что прогулка по Изнанке будет быстрой и беспокойной, что им придётся убегать от чего-нибудь или кого-нибудь, рисковать своей жизнью (настолько, чтобы понимать, что в конце концов окажешься в безопасности), но этого не было. Была тишина и спокойствие, но они беспокоили его больше, чем то, что он ожидал здесь встретить. Тёмный силуэт его дома, который он безошибочно узнавал, пугал больше, чем любое чудовище, которое могло бы возникнуть перед ними. И что же теперь, а? Он ничего не продумал, хотя думал, что продумал всё - как всегда.

Он кладёт ладонь на ручку входной двери и замирает на секунду. Что, если закрыто? Тогда останется развернуться к Элберту, пожать плечами, сказать: знаешь, хотелось бы пригласить тебя зайти, но ключей у меня с собой сегодня нет. Как-то не пришло в голову их захватить. Извини, в другой раз. Но она была открыта. Лучше бы он притворился, что не знает, где они, повёл его в другую сторону, чтобы никогда не прийти домой. "Хотя раз уж Изнанка хотела, чтобы я оказался здесь, - подумал он, - все дороги вели бы меня сюда". Он переступил порог и отошёл в сторону, давая пройти за ним Кардиналу. Теперь-то нужно сказать хоть что-нибудь, верно? И он сказал, зажигая свет:

- Добро пожаловать. Чувствуй себя, как дома.

Отредактировано Albus S. Potter (2016-08-04 22:40:49)

+3

6

Годрикова впадина... Годрикова впадина... Словосочетание звучит до ужасного знакомо, но Джонатан никак не может вспомнить, где он слышал - или, может, читал? - об этом месте. Только поняв, что, раз уж именно мысли Альбуса привели их обоих именно сюда, а не куда-то еще, он складывает два и два и понимает - это то самое поселение, где жила вся семья Поттеров. И то самое поселение, где Джиневру Поттер уничтожило очередным взрывом, источник которого так и не был найден. Потому что некому было его искать.
Снег хрустит под ногами, после их ботинок остаются следы от подошв, и Элберт думает о том, что ему очень не хочется, чтобы по ним их потом выследил кто-нибудь, кто живет тут. О том, кто может обитать в Изнанке, Кардинал предпочитает не думать, но воображение услужливо подкидывает самые разнообразные образы, имеющие мало общего с реальностью, и от этого еще более пугающие.
Если не концентрироваться на своих страхах - и потом, он ведь сам перед тем, как войти в трещину сказал Альбусу держать свои мысли под контролем, так что приходится думать о чем-то другом - Годрикова впадина выглядит симпатично. Снег покрывает деревянные, похожие на пряничные, дома, делая все вокруг похожим на рождественскую открытку, которую с любовью подписываешь и отсылаешь дальним друзьям и родственникам накануне праздника, чтобы они не забыли - ты есть, ты помнишь о них, ты их любишь.
Он не знает, куда они идут, но догадывается - Поттер захочет еще раз взглянуть на свой дом, увидеть его целым. Возможно, это последний раз, когда Альбус придет в это место - неважно, в реальности или в Изнанке - скорее всего, он просто не захочет больше возвращаться домой. Потому что этого дома больше нет.
По лицу Альбуса видно все, все его эмоции и чувства, и Джонатан сдерживает себя, ничего не говорит и тактично делает вид, что ничего не замечает. Хочется взять Поттера за руку, обнять его, встряхнуть - что угодно, лишь бы ему стало легче - вот только ему не станет, Элберт не сумеет помочь, а потому он просто притворяется, что любуется окружающим пейзажем, пока они молча идут.
Картина, разворачивающаяся перед ними - чистые опрятные здания, покрытые снегом, в окнах которых приветливо горит огонек, тишина, не давящая, а, наоборот, успокаивающая, - заставляет думать, что все нормально. Что последних двух месяцев не существовало, что Кардинал вернулся в Рождество прошлого года, когда Хогвартс был не единственным безопасным местом в магическом мире. Когда его однокурсники не ходили такие несчастные и потерянные.

Как бы он хотел отмотать время назад и вернуть все на свои места.

Кардинал не уверен, что все это - все это - хорошая идея. Потому как он не знает, что ждет их в доме Поттеров. Изнанка кажется обманчиво безопасной, но никогда не стоит судить о книге по ее обложке. Кто знает, что может выйти из-за угла в следующий момент. Они оба отвратительно беззащитны в этот момент - что-то подсказывает Элберту, что палочки им сейчас не сильно помогут. Первоисточник их уязвимости - их собственные мысли, они сами ставят себя в такое положение.

Становится все холоднее и холоднее, и Кардинал думает, что он навсегда останется тут, вмерзнет в затвердевшую от многодневного снега землю Годриковой впадины и умрет. Получилась бы самая дурацкая смерть, которую только можно ожидать.
"Интересно, умерев в Изнанке, умираешь и там, на другой стороне?" - почему-то эта мысль бьется в его сознании израненной птицей и никак не хочет улетать. "думать опасно, думать опасно," - верится в голове, и Элберт пытается размышлять о чем угодно, лишь бы не навлечь на них обоих беду.

Они проходят мимо кладбища, где еще холоднее, хотя, казалось бы, куда уж хуже. Кардинал незаметно поглядывает на Поттера, пока тот упрямо шагает вперед. Его взгляд - скорее желание помочь, чем любопытство, но Элберт тут бессилен. Не в свои дела он лезть не собирается - захочет - сам расскажет - а потому идет молча вслед за слизеринцем, следя только за тем, чтобы тот не сорвался и не натворил дел. И заодно не впутал в неприятности его.

Джонатану кажется, будто он весь состоит из снега. Он забрался даже за воротник и неприятно холодит кожу. Элберт пытается как-то двигать руками, чтобы хоть немного согреться, но ничего не помогает. Видимо, ему все-таки суждено остаться тут, на Изнанке, хладным трупом.
Кажется, они дошли - по крайней мере, во взгляде Альбуса промелькнуло что-то, похожее на узнавание. Для Кардинала это настолько большое облегчение, что он готов танцевать от радости - вот только конечности его совсем не слушаются. Это чувство можно сравнить с тем, что ощущают моряки, завидевшие сушу после нескольких месяцев странствия по океанским просторам.

Поттер подходит к дому и касается дверной ручки, но не поворачивает ее. Джонатан прекрасно понимает, какие чувства сейчас движут им - неуверенность. Страх. Отчаяние. Джонатану хочется сделать хоть что-нибудь, потянуть его отсюда куда-нибудь - куда угодно, как он всегда поступает со своими рейвенкловцами, когда видит, что им больно или страшно. Но Альбус - не его рейвенкловец, он вообще не его, они едва знакомы. И Поттеру, наверняка, некомфортно сейчас знать, что Кардинал видит все его эмоции.
Альбус наконец открывает дверь, и на них обоих сразу веет теплом и уютом. Джонатан благодарно кивает пропускающему его слизеринцу и проходит в дом, оглядываясь.
- Значит, тут ты... - он обрывает фразу, понимая, какую глупость сморозил. Что бы он ни сказал - "живешь" или "жил" - все будет не то. Неправильно.
Пытаясь устранить следы своей отвратительной нетактичности, он проходит в гостиную и поворачивается к Поттеру.
- Прости, я не должен был, - он не хочет делать жалостливый или грустный вид - знает, что Альбусу сейчас это нужно меньше всего.
Камин в гостиной горит, поленья весело трещат, пожираемые пламенем. Но, вместо того, чтобы согреться, Джонатан чувствует, как неприятные мурашки пробегаются по его коже. Если в доме никого нет - тогда почему горит огонь в камине?
- Ты не ощущаешь, - он медлит, подбирая правильные слова, - ничего странного?

+3


Вы здесь » Хогвартс: Пустые Гнёзда » Назад в будущее » ▼ the dead don't know, the dead are lonely


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC