Святочный бал в этом году не состоялся. Слишком много вокруг него было пролито крови. Но вот наступает Рождественская ночь и пространство оглашают взрывы. Небо окрашивается красными всполохами - так горит Хогсмит. В то время в Лесу появляется нечто новое, и что это или кто это не могут сказать даже Друиды. А еще проходит всего пару дней со взрывов и школа оказывается под влиянием Изнанки, вернее ее отражения в Зеркале Еиналеж. Заинтригованы? Поехали.

Таким был конец их мира — непредсказуемым, скорым, безжалостным. Взрыв, оставивший от Министерства только жалкие осколки, — кто мог подумать тогда, что это только первый из череды многих, начало волны, которая разбежалась по миру так же стремительно и смертоносно, как чума по деревням и городам в Средневековье. Все это не укладывалось в голове и будто бы было дурным бесконечным сном, потому что ясности не было никакой. читать полностью


ГОСТЕВАЯ КНИГАСЮЖЕТПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИПЕРСОНАЖИАКЦИИF.A.Q.КАНОНИЧНЫЕ ФАМИЛИИ


Гарри Поттер, 3 поколение
Присутствуют элементы из книги «Дом, в котором...» Прочтение «Дома» необязательно, т.к. сюжет ушёл довольно далеко
Система игры: Эпизодическая
Время в игре: 24 декабря - 5 января 2022-2023 г.
Дата открытия форума: 20.02.2016

Хогвартс: Пустые Гнёзда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Хогвартс: Пустые Гнёзда » Назад в будущее » ▼ Казнить нельзя помиловать


▼ Казнить нельзя помиловать

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://67.media.tumblr.com/379f4fb3b398bc9ae7f85405c7e78763/tumblr_o8imixIMSO1vv1ubpo1_250.gif http://67.media.tumblr.com/d8a9bcead36e9412deb2387a9fde4f43/tumblr_o81lq8NwFz1vtewrko8_250.gif
Казнить нельзя помиловать
Пенелопа МакМиллан, Гризельда Марджорибэнкс

17.12.2022, поздний вечер; кабинет декана Хаффлпаффа.

Изморозь хорошо хранила свой секрет, следуя советам медальона, но тайны рано или поздно всегда выходят наружу.

Отредактировано Griselda Marjorybanks (2016-08-26 12:53:30)

+1

2

Пенни не спала нормально уже пару ночей. Ей стыдно и страшно было смотреть в глаза Поттеру, она не знала как поднять взгляд на Скорпиуса и о чем говорить с Руквудом. Хаффлпаффка боялась прикоснуться к кому либо, не хотела выходить за пределы лаборатории в подземельях и хотела бы забыть как дышать. Рыжей все время казалось, что на её руках кровь и её не смыть ни одним зельем. МакМиллан боялась собственной тени и того, что вот сейчас к ней придет десяток авроров и схватит. Хотя каких-там авроров... Ничего нет, мир разрушен. И чувство вины в смерти семьи снова накатывало, укрывая огромной волной, не давая дышать. Кроме всего прочего, представительнице барсучьего факультета казалось, что все знают о том, что она сделала и каждый взгляд и жест говорил "Сознайся! Убийца! Таким как ты, место в Азкабане!". В какой-то момент Пенни МакМиллан действительно решила что это правда. Так или иначе, но это она убила тех ребят и она должна нести ответственность. И если уж перед директором МакГонагалл Поттер выгораживает своих друзей, то рыжая знала что вот её декан непреклонно справедлива. Вырав время, когда в кабинете Железной леди не будет делегации из других барсуков Пенни поднялась к ней. Изморозь постучала и сделала шаг. Всегда сложно признаться, даже если знаешь, что это верное решение. По законам ей светит исключение и возможное заключение под стражу. Почему возможное? Да по законам магической Британии она все еще несовершеннолетняя. Но мысленно шотландка уже успела вообразить 20 лет в Азкабане. Перед глазами стоит образ как она в мантии арестанта и цепях сдерживающих магию стоит с серийным номером в руках и смотрит в колдокамеру, сначала анфас, а затем в профиль. И эта её фотография в руках Гаррета и вместо короны главы рода на портрете лишь мантия Азкабана. Однако и на это МакМиллан была готова.
    Вот она входит в кабинет Трансфигурации и на рыжей просто нет лица. Девушке всегда холодно, но сейчас её прошибает мурашками и от самой ситуации, заставляя мелко дрожать всем телом. Пенни не может поднять взгляд, но голос тверд и слова сами срываются с языка:
- Профессор, мне нужно в Азкабан, я ужасный человек. - На глаза уже наворачиваются слезы, а по рукам скрытым мантией ползет иней. Еще немного и он переползет на лицо и одежду. И тогда ей точно поверят. Пенелопа знала, она монстр и чудовище. И ей просто не место в этой школе. И ей не достает смелости пойти в Запретный лес, чтобы погибнуть там. Да и это было бы неправильно. Потому что за свои поступки надо отвечать по закону. - Те пропавшие ребята, гриффиндорец и рейвенкловка убиты. Это сделала я. - хаффлпаффка всхлипывает, перед глазами все еще стоят образы оледеневших ребят и то, как это все рассыпается на осколки. Может и стоило остаться в этой трещине, хотя Малфой и был прав - за свои поступки следует отвечать. Даже если это и было не нарочно. С трудом, но девушка все же поднимает взгляд на профессора Марджорибэнкс, и ей кажется, хотя может это и не так, что декан впервые пребывает в растерянности. Не каждый день кто-то из её факультета совершает убийство. А в голове у Пенни в этот момент вертится старая мысль о том, что вот она, Изморозь, стоит посреди кабинета своего декана и она и есть тот самый первый темный волшебник среди этого факультета. Да уж, такие как она явно рождаются раз в столетие. Может стоило соглашаться на Слизерин...

+1

3

Содрогнувшийся мир исчезал постепенно,
Стирались линии, таяли стены
И проступали контуры мира иного.

Таким был конец их мира — непредсказуемым, скорым, безжалостным. Взрыв, оставивший от Министерства только жалкие осколки, — кто мог подумать тогда, что это только первый из череды многих, начало волны, которая разбежалась по миру так же стремительно и смертоносно, как чума по деревням и городам в Средневековье.
Все это не укладывалось в голове и будто бы было дурным бесконечным сном, потому что ясности не было никакой. Историю Волдеморта и его Пожирателей смерти несложно было проследить — от самых истоков, от постепенного накапливания власти в руках чистокровных, от усиления неприязни к магглорожденным, полукровкам и сквибам до террора, вылившегося в волшебную гражданскую войну. Но как, где и почему возникло то, что сейчас их уничтожало, не знал никто. Те, кто методично отправлял магический мир в небытие, иначе никак не заявлял о себе, не выдвигал требований, не пропагандировал целей. Просто убивал — непредсказуемо, не проронив ни слова.
Сказать, что это тревожило Гризельду, Минерву МакГонагалл и весь педагогический состав — не сказать ничего. Хогвартс — последний уцелевший островок в магии в мире. Как его сохранить? Как спасти детей, когда даже он перестал быть безопасным местом? Слишком много страха, отчаяния, боли потерь плескалось в его стенах, слишком много стихийных сил будило в подростках, и магия не могла не откликнуться, принимая, впитывая все это и порождая ответ. Волшебные аномалии нельзя было контролировать, от них нельзя было защитить; они теряли студентов, теряли взрослых и не могли ничего с этим поделать, и чувство бессилия, пожалуй, выматывало больше всего.

Стук в дверь Гризельду не удивил: барсуки знали, что могут застать декана на месте до самого позднего часа и ни одному из них она не откажет в помощи, с чем бы они не пришли. И никакая усталость не могла заставить ее отказаться от этого, от той нити, что еще связывала деканов и их подопечных, так резко отдалившихся после взрывов, сбившихся стаи, замкнувшихся в своем кругу.
«Вот значит как?» — с первых же слов ученицы брови профессора Марджорибэнкс поднимаются скептично и вопросительно. Азкабан. Пенелопа поразила ее прямо с порога, и Гризельда откладывает перо в сторону, чтобы сцепить пальцы перед собой. Ее внимательный взгляд цепляется за девушку крепко; Мерлин помилуй, на ней совсем лица нет, только неестественно яркие синие глаза блестят от невыплаканных слез и рыжие волосы четче оттеняют бледность.
Непоправимо и безвозвратно — сознается МакМиллан в убийстве троих учеников, и в первые мгновения на лицо декана ложится тень удивления и растерянности: убийц среди ее студентов, кажется, еще не было. Да и Пенелопа производила совсем иное впечатление — да, не такая открытая, как многие хаффлпаффцы, но все-таки не из тех, кто склонен хладнокровно отнимать чужие жизни. И все это подтверждает — и тон ее признания, и готовность нести наказание, и рвущиеся наружу всхлипывания.
— Присядьте, — коротко сказала она, разрезала этим словом воздух, повисшую на мгновения морозную тишину.
— Что заставило вас поступить так, мисс МакМиллан? — голос Гризельду привычно не подводит, звучит совсем спокойно, без тени удивления, разочарования, осуждения или страха, будто бы и не о смерти идет речь. И все же она взволнована этим и хочет знать правду — как вышло так, что эта хрупкая девочка, прозванная Изморозью, убила своих соучеников?
Для Гризельды, отдавшей столько лет Визенгамоту, преступление и справедливое наказание давно складывались не только из черно-белых фактов и статей закона: она видела тех, кто убивал под заклинанием Империус, и тех, кому не повезло, — порой даже безобидные заклинания способны причинить смерть, она до сих пор помнила огромные от ужаса и совсем красные от слез глаза Мириам Страут, которую убийцей сделала глупость, — и санитарка из Мунго не была в этом единственной. Мадам Марджорибэнкс не испытывала к ним жалости и не снимала с них вины, но это научило ее прислушиваться не только к формальному, видимому.
«Ну же, Пенелопа, мне нужен ваш трезвый ум, а не готовность себя казнить. От нее нам сейчас толку мало».

Внезапно и быстро, в мгновение ока,
Несправедливо, нелепо, жестоко,
Непоправимо и безвозвратно.

©

Fleur — Оборвалось

+2

4

Пальцы декана оказываются сплетены перед её лицом. Пенни никогда не боялась сказать правду. Даже если она причинит кому-то боль. А вот после того, как сказала правду и накатывало чувство страха. Потому что МакМиллан не хотела умирать, вот совсем. Особенно, после того, как Джеймс поймал её за руку у Астрономической  башни. Она научилась ценить жизнь, будучи на волосок от смерти. Сейчас рыжей было страшно подумать что было бы вокруг, прыгни она с башни. Но сейчас она все так же идет на верную смерть, пусть и отсроченную. Во всяком случае так думала сама МакМиллан. Может, когда пройдет эта затянувшаяся истерика она вспомнит о том, что ей нет 17, что убийство было непреднамеренное и о том, что еще ни разу в истории в Азкабан не попадали школьники. А сейчас она может лишь принимать предложение своего декана присесть. А ведь все можно было бы переиграть, если бы на первом курсе одна шотландка согласилась бы со шляпой.
   По рукам уже болезненней ползет стужа. Она всегда начиналась с рук, словно расплата за то, что этими вот руками и было совершено убийство. Пенни заставляет свой голос не дрожать, но каждое слово дается с трудом:
- М... Я шла по коридору, и увидела, как тот парень с Гриффиндора, кажется однокурсник Поттера зажал в углу девочку намного младше него. Я не знаю что он хотел с ней сделать, но... но ей это явно не нравилось. - Перед глазами возникает коридор, Малфой и Руквуд позади, но МакМиллан бы никогда не сдала своих друзей. В том, что виновата она сомнений нет так зачем же упоминать о слизеринцах? Да и Джеймс Поттер явно был не при делах. Они всего лишь свидетели того, на что способна Изморозь и какой она монстр. Не все барсучьи качества были присущи девушке, но друзья бы никогда не пострадали от её слов или действий. - Я не успела бы добежать, это был другой конец коридора. Я просто хотела остановить его. Со мной такого еще никогда не было. - И с этими словами рыжая негнущимися побелевшими от инея пальцами задирает рукава мантии и форменного свитера, демонстрируя свои руки. Семейные проклятия в чистокровных кругах не редкость. Но далеко не всегда их можно видеть невооруженным взглядом. Слезы все же прорываются наружу, и куском мантии Пенни вытирает их. Девушка понимает удивление декана. На Хаффлпаффе сложно представить себе убийцу. И так же сложно темную магию. Но за больше чем тысячелетнюю историю школы и такое случилось. Себя МакМиллан считала монстром похлеще Того-кого-нельзя-называть. Он не мог убить одним лишь прикосновением. Да что уже там. Пенни даже не коснулась своих жертв.
   - Я не хотела чтобы так вышло. Мороз еще ни разу никого не убил до того дня. - Красные от слез глаза шотландка прикрывает и продолжает свой рассказ: - Просто полоса инея побежала к ним они и вскрикнуть не успели как замерзли и распались на сотни осколков. - Рыжая достает свою палочку и кладет перед деканом. Хотя палочка была не виновна в этом колдовстве. И декан это знала лучше многих.  У Пенни были катастрофические проблемы с чарами и трансфигурацией и трудно поверить что она могла кого то убить заклятием. Зельями - иной разговор. Но так или иначе, когда волшебник делает признание, палочку обычно отбирают. А декан сейчас представитель власти, так что все закономерно.

+1

5

You have to be strong. The hardest thing in this world... is to live in it.
© BTVS, 05x22 «The Gift»

Говорят, среди хаффлпаффцев не отыскать убийцы, а среди гриффиндорцев — тех, чье сердце подтачивает жестокость; так говорят, но в жизни все порой переворачивается с ног на голову.
Гризельда внимательно слушает рассказ Пенелопы, на мгновение прикрывает глаза, и в ее воображении непрошено оживают события злополучного вечера. Жмется к стене младшекурсница-рейвенкловка, а гриффиндорец настойчиво на нее наседает — знает, что та не сможет дать ему отпор, и призрачное чувство последнего заставляет декана испытать глухой гнев, но ни тени его не отражается на ее лице. Сосредотачиваться на этом — путь неверный, а потому профессор Марджорибэнкс снова вся внимание к словам своей студентки.
«А что, что с вами было?» — даже мысленно Гризельда обращается к студентам на «вы», привычка такая; и старается ничего не упустить, старается понять. Когда она видит побелевшие от инея руки, то не считает нужным скрывать своего изумления, и в следующее мгновение ее сердце пронзает холодным ужасом — она слишком живо способна представить как это было: Пенелопа торопится на помощь,  ее магия вырывается наружу, бежит дорожкой инея по коридору, и тысячи осколков вдруг осыпаются там, где секунду назад были мальчик и девочка.
Что должна чувствовать МакМиллан — не просто свидетельница их жуткой, неожиданной смерти, но и невольная виновница? Она всего лишь хотела помочь. Гризельда ни на мгновение не думает о Пенелопе, как об убийце, и хочет, чтобы та себе тоже того не внушала.
«Вы не виноваты. Они мертвы, Пенелопа, а вы еще живы, и ваша душа не должна умереть вместе с ними».
С высоты прожитых лет Гризельда могла бы сказать, что самое сложное в этом мире — жить: не бежать от груза прошлых ошибок, даже если иногда кажется, что он неподъемно тяжел, помнить всех, кто ушел, все, что было сделано и не сделано, принимать себя неидеальным — способным ошибаться и сомневаться, делать больно другим, даже убивать, но не терять живого света внутри.
Живой интерес у профессора вызывает то, что с проявлением этой силы, «мороза», девочка сталкивалась и раньше, знает, на что способна и раньше все это более или менее успешно контролировала. Впрочем, все это выводы довольно очевидные.
Пенелопа МакМиллан пришла признаться в убийстве и получить соразмерное преступлению наказание, даже палочку свою отдала, будто уже приговоренная, но Гризельда невольно испытывает к ней уважение: целых шесть лет эта тонкая, что ивовая веточка, хаффлпаффка несла в одиночку тяжелую ношу не то проклятия, не то дара. Целых шесть лет — и она не выдала себя перед преподавателями, не ранила никого; она с завидным, истинно хаффлпаффским упорством и силой боролась с собой.
— Как давно это происходит? — Зельда все еще не может оторвать взгляда от белых, покрывшихся морозными узорами рук. — Это проклятие или стихийная магия?
И, честно говоря, она поставила бы на первое: не смогла бы за свой долгий век припомнить волшебника, который к шестнадцати годам не научился бы справляться с магическим даром.
— Вам больно? Холодно? Как вы себя чувствуете? — в конце концов, это может быть опасно и для самой Пенелопы. Она видит, как мороз расползается все дальше и дальше, не только по рукам, и вот уже по щекам не слезы катятся, а маленькие льдинки. Это срочно нужно остановить, и Гризельда призывает одного из хогвартских домовиков, коротко отдает ему приказ, тот исчезает и в мгновение ока возвращается вновь с дымящимся чайником и двумя чашками — пар тонко пахнет мятой, ромашкой и чабрецом. В одну из чашек, прежде чем подняться из-за стола и опустить ее перед девушкой, профессор роняет пару капель из маленькой склянки. — Пейте, не бойтесь. Всего лишь успокаивающий настой.

+1

6

Когда палочка, совершенно бесполезная в её руках деревяшка, остается лежать перед ней, Пенни поднимает округлившиеся глаза на своего декана. Она-то считала что Железная леди всегда непреклонно справедлива. Что сейчас она возьмет за руку и пойдет разбираться к директору, что произойдет что-то, чего заслуживает Изморозь. Она заменила твоё сердце новым, выжигала на теле морозом узоры. Она - зима, смерть, снег.
- Это всегда со мной было. Родовое проклятие, ноша наследника. У Гаррета тоже есть это, у тетки, у отца и было у деда. У каждого свое - иней только у меня. - голос Пенелопы шелестит вроде бы и тихо, но каждое слово остается звенеть, парадокс признания, не иначе. - Я всегда держала себя в руках, первый раз инеем ударило Кро... Руквуда в библиотеке, потому что он, в общем он вел себя не совсем согласно этикету - О том, что парень чуть не придушил её, рыжая решила промолчать. В конце-концов он извинился и сам же пострадал. Когда хаффлпаффка говорила о Кромешнике, голос как-то сам собой окреп, появились нотки льда, свойственные аристократическому происхождению, присущие ей еще в прошлой жизни, до взрывов. - Ну и после того, как погибли мои родители... - и вот тут лед ломается. Это уже не заносчивые интонации наследницы древнего рода, не шотландская гордость, не отблеск былой славы. Это скорбь и тяжесть утраты, это чувство вины и  страх правды. Твоя душа во льдах этой белой тюрьмы. Ты её слуга навек теперь, слуга Зимы!
  - В общем, я потеряла контроль. Но вначале я сумела разработать зелье, которое бы прятало последствия, там самое настоящее обморожение. Этого никто не замечал до того дня. - Было ли ей больно? Безусловно, но мороз не мог навредить девушке по-настоящему, дар не убивал, а скорее наказывал: за то, что не предупредила о своем сне за день до взрывов, за то, что убила невинных, за то, что скрывала правду все это время. За каждую ошибку надо платить. Иногда и таким страшным образом. Но избавиться от этого не выйдет, снег и лед часть самой девушки, она слуга и вестник зимы.
  - Я чувствую себя нормально, вам не стоит беспокоится. Я смогу исправить это. - Пенни чуть заметно кивает, о ней беспокоятся. Как это произошло, почему все верят этим синим глазам, и никто не видит в ней смерть, которую она несет каждым прикосновением. Конечно, она сможет исправить то, что проклятье наследника делает с её кожей, но как исправить то, что это же проклятие сделало с теми ребятами? И теперь, вместо наказания она получает чашку с чаем. Похоже, что профессора подопечные знали не так хорошо, как им казалось. Вот он, Хаффлпафф во всей красе. Сочувствие к тем, кто не заслуживает его, вот она доброта к каждому, неважно убийца или жертва. Тепло в ответ на холод. Губы девушки трогает грустная улыбка. Неисправимый желтый факультет, подставляющий вторую щеку, раскрывающий душу, помогающий, не осуждающий. Как её-то занесло к барсукам? Ей тут просто не место.
  - Мне шляпа настойчиво предлагала Слизерин, а теперь я стану первым темным волшебником на этом факультете. - Стоило же соглашаться на змей - вертится в её голове когда она тянет руки к чашке. Та кусает пальцы непривычным теплом, которое всегда отдается болью при обморожении. Но что ей боль, если она живет с ней уже полгода. И девушка делает глоток,сидя в кабинете декана факультета, который не стоило требовать у шляпы. Не стоило порочить родовой факультет, славу которого приумножали семьи Боунс и МакМиллан. Не стоило, но если бы кто-то показал ей, сопливой первокурснице эти перспективы, то может быть все сложилось бы иначе.

+2


Вы здесь » Хогвартс: Пустые Гнёзда » Назад в будущее » ▼ Казнить нельзя помиловать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC