Святочный бал в этом году не состоялся. Слишком много вокруг него было пролито крови. Но вот наступает Рождественская ночь и пространство оглашают взрывы. Небо окрашивается красными всполохами - так горит Хогсмит. В то время в Лесу появляется нечто новое, и что это или кто это не могут сказать даже Друиды. А еще проходит всего пару дней со взрывов и школа оказывается под влиянием Изнанки, вернее ее отражения в Зеркале Еиналеж. Заинтригованы? Поехали.

Таким был конец их мира — непредсказуемым, скорым, безжалостным. Взрыв, оставивший от Министерства только жалкие осколки, — кто мог подумать тогда, что это только первый из череды многих, начало волны, которая разбежалась по миру так же стремительно и смертоносно, как чума по деревням и городам в Средневековье. Все это не укладывалось в голове и будто бы было дурным бесконечным сном, потому что ясности не было никакой. читать полностью


ГОСТЕВАЯ КНИГАСЮЖЕТПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИПЕРСОНАЖИАКЦИИF.A.Q.КАНОНИЧНЫЕ ФАМИЛИИ


Гарри Поттер, 3 поколение
Присутствуют элементы из книги «Дом, в котором...» Прочтение «Дома» необязательно, т.к. сюжет ушёл довольно далеко
Система игры: Эпизодическая
Время в игре: 24 декабря - 5 января 2022-2023 г.
Дата открытия форума: 20.02.2016

Хогвартс: Пустые Гнёзда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Хогвартс: Пустые Гнёзда » В гостях у сказки » This was never the way I planned


This was never the way I planned

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s2.uploads.ru/eFqkH.jpg

This was never the way I planned
Penelope McMillan, Araminta Selwyn

ГП, нейтральная гостиная в подземнльях.

Ангст, фемслеш, доппельгангеры.

0

2

затяжка. мозг приятно расслабляется, хочется улыбаться, радоваться, смеяться.
но радоваться нечему. улыбка выходит кривоватой, будто усмешка, будто гримаса.
сквозь дым не видно всех этих осточертевших лиц, всех людей, не имеющих проблем.
они смеются. они болтают. они беспечны. и они раздражают больше, чем весь чертов мир вместе взятый.
еще одна затяжка. мир расплывается нелепыми очертаниями, дым застилает глаза.
и это так чертовски хорошо. это так прекрасно, что хочется просто остановить мгновение и жить в нем вечно.
не видеть ничего, кроме неясных очертаний, не слышать ничего, кроме собственного дыхания.
это как сон.
как что-то эфемерное, но безумно приятное.
это как…какое-то рыжее пятно?
что?
что?
- ээм?

за курение на территории школы вообще-то грозит отчисление.
за курение в гостиной тем более.
кудахтанье в стиле «как ты можешь? ты еще ребенок!» перерастут затем в крики в стиле «ты позоришь факультет!» и прочее бла-бла.
и кому какое дело, что ты пережила.
запомните, ребята, люди никогда не начинают курить просто так.
они никогда не нарушают правила просто так.
никто не убивает себя просто так.
ничего, черт возьми, не бывает просто так.
и уж тем более араминта никогда ничего не делает просто так.
правда.
- что? что-то не так?
ну конечно. все не так. все неправильно.
все пошло по неправильному пути с того самого момента, как…
с рождения? с создания этого мира?
с самого начала, в общем.
глаза наконец сосредотачиваются на человеке, стоящем рядом.
это пенни. это рыжее создание, которое всегда поднимает настроение.
всегда, но не сегодня.
и с этого момента, наверное, больше никогда.
- привет? – тихое, себе под нос.
они слишком устали, чтобы соблюдать все правила.
слишком много пережили, чтобы лишний раз здороваться.
слишком. слишком близкими стали.
слишком понимающими.
еще одна затяжка. дым в лицо пенни.
так некрасиво. так неправильно.
но так слишком нужно, жизненно необходимо.

еще неделю назад никто и подумать не мог, что произойдет в хогвартсе.
все мирно прогуливали уроки, спали, ели, веселились, курили по углам, прятались в запретном лесу.
в общем, творили всякую ерунду.
еще неделю назад никто и представить не мог, чем обернется для них одна-единственная ночь.
но стоит только взглянуть в зеркало, и страх вырастает за спиной огненной тенью.
стоит только погасить свет, и паника охватывает, заставляет задержать дыхание и бежать без оглядки.
стоит на секунду закрыть глаза, и все ужасы этого и всех остальных миров встают перед глазами.
и только небольшая группа людей понимает тебя.
только небольшая группа людей может сидеть сейчас в других углах и курить.
запивать.
закуривать.
баловаться наркотиками.
делать все, чтобы просто забыть.
чтобы хоть на минуту лечь спать.
чтобы улыбнуться.
чтобы продолжать жить.
- пенни, как жить дальше?
но если бы кто-то знал ответ.

еще одна затяжка и сигарета летит на пушистый ковер.
и пусть бы он загорелся, пусть бы все здесь сгорело дотла.
пусть жизнь начнется заново, пусть все будет восстановлено из пепла.
пусть все начнется с чистого листа.
пусть.
огонек новой сигареты – как окно в новый мир.
новый, но как две капли воды похожий на этот.
как в зеркале.
о, черт.
дым застилает глаза, выедает душу и растворяет все мысли.
что же делать, если кто-то сломался?
что же делать, если этот кто-то - ты?

+1

3

[STA]Не знать, не ощущать[/STA]

Из Зеркала вышла не совсем та же Пенелопа, что проснулась в том странном мире. Не так легко осознать, что ты теперь бегаешь быстрее ветра и бьешь сильнее Флинта. К тому же, спасение бегством со Скамандером на плече, отнюдь не позволяет чувствовать себя, как обычно, холодной аристократкой. Однозначно, надо выбросить всю эту чушь из головы. Совершенно точно она туда не вернется. Конечно, она не станет подвергать себя больше такой опасности. И ясно, что Зеркало думает иначе. Если за все годы обладания магией Пенни что-то и поняла, то только то, что ничего в этом мире не происходит просто так. Таланты, которые проявляются магически остаются с тобой навсегда. Что ж, теперь они избранные. Кем и зачем — никто не узнает. Никто не расскажет и не поможет. Каждый сам за себя. А это значит... К Мордреду, что это значит! И почему она не Селвин? Уж у той-то всегда есть способ расслабиться. Травы, алкоголь, нелегальные зелья...
   С такими мыслями Пенелопа шла от Большого Зала к... Собственно куда? Куда идти тому, кто всегда был чужим среди своих? Куда идти тому, кто стал своим среди чужих. Пенелопа... Ничего тебе, девочка не осталось, кроме драмы. К черту драму, она не за этим родилась. Она пойдет в подземелья. Встретит там Араминту, Фредерика, Скорпиуса, Флоренс. Она будет веселиться в одной из облюбованных всей компанией нейтральных ггостиных. Гори огнем имидж аристократки. Или нет. Рано, рано сдаваться. Ну и что, что она таскала Скамандера на руках, те, кто оказались в том жутком мире вряд-ли захотят побыстрее растрепаться про события там произошедшие. Держать себя в руках. Не открывать, хранить секрет, быть хорошей девочкой для всех? Хорошо, продолжаем, никто не говорил, что будет легко.
   Ступеньки. Винтовая лесница в подземелья, в которой, кажется, Пенни знает каждую щербинку. С первого курса подземелья стали роднее факультетсткой гостиной. Надо, надо было соглашаться со Шляпой. Она делает шаг, и еще, и ноги сами несут её в гостиную, недалеко от портрета Элизабет Берк. По привычке, МакМиллан кивает портрету, и Элизабет улыбается в ответ. Еще бы, Пенелопа-то чистокровная. Она входит в гостиную, и видит там только Мину. Та бурчит под нос «привет?». Но они уже виделись. Зачем эти глупости? Пенни просто падает на кресло рядом со слизеринкой. И тут в лицо Пенни выдыхают дым. Пфф. Селвин в своем репертуаре. Макмиллан слегка закашливается, но молчит. Идиотская родня, что сегодня ей по голове прилетело? Хотя, всем прилетело. Идиотское Зеркало. Я не хочу быть избранной! Но, не сама ли я хотела быть той, кто станет кем-то особенным для факультета? А там, из девушек Пенелопиного курса, была только она. Желания имеет свойство сбываться. Самым гадким образом.
Как жить дальше? Ты меня спрашиваешь, Мина? — Рыжая бы расхохоталась в лицо подруге, но слишком устала для этого.
   У нее был план получше. Например, не отвечать на риторические вопросы. Например отобрать у Араминты косяк. Затяжка, Пенелопа умела это, но не практиковала. Было пару раз на пятом курсе. И вот она затягивается чужим косяком. А это, Моргана побери, прекрасно. Твой ход, подруга, что будет дальше? Останемся ли мы подругами? Станем ли мы врагами? А может ни то и не другое?

+1

4

пусть весь мир сгорит, станет серым пеплом, пусть каждая чертова вещь вокруг будет объята огнем, пусть все постепенно становится всего лишь пылью. пусть весь мир летит в тартар, если это поможет вернуть время вспять, то подойдут любые варианты. если это поможет забыть, очиститься, начать жизнь заново, хорошую, добрую и светлую жизнь, если это сработает, то хороши любые средства.
если хоть что-то поможет перестать захлебываться ужасом при виде темных замкнутых пространств, если хоть что-то поможет не смахивать слезы при виде любых слов, начинающихся с «Р» и «Д»(а таких слов удивительно много), если что-то поможет хотя бы на секунду улыбнуться, хотя бы на секунду перестать возвращаться в ту пещеру снова и снова, снова и снова прокручивать в голове те события. крик дэвиса, чувство неконтролируемого превращения. и страх. липкий, такой тягучий и болезненный, словно все внутренности разом скрутило в один огромный жгут, который теперь обвязывается вокруг каждой чертовой вены. липкость этого страха, его формалиновость, его способность окутывать с ног до головы не дает даже вдохнуть спокойно, а глаза застилаются едкой дымкой собственного дыхания. ну и конечно, сразу же накатывает тошнота и головная боль, сразу  же хочется прилечь куда-нибудь в обморок, и больше не подняться никогда. умереть, уйти, спрятаться, только бы чертовы воспоминания никогда больше не закрались в и без того постоянно больную голову.

единственный выход – постоянно курить, практически уничтожая сигареты одну за одной. без перерывов, чтобы не видеть собственные трясущиеся руки, трясущиеся колени, не чувствовать слезы на щеках. хорошо бы еще не встречаться с отражающими поверхностями, не видеть своего затравленного взгляда, синяков под глазами. просто не видеть ничего – вот идеальный вариант. еще лучше – никуда не ходить, запереться в собственных мыслях за задернутым пологом своих поломанных мечтаний, окрашенный теперь в алый цвет. и только дым не дает проваливаться в эти «трипы» окончательно. и только сигареты и алкоголь – верные помощники в этом деле. только горячий чай помогает вылезти из постели и пройти хотя бы пару шагов, хотя бы немного.

невероятно только то, что это все по-настоящему, что все это было реально, что дэвис остался там навсегда. как, скажите мне, как смотреть в глаза его родителям? как жить, когда половина твоих друзей просто не вернулась из загадочного путешествия, а другая половина окончательно сдвинулась вместе с тобой? как здесь можно думать о чем-то, кроме возвращения к тем событиям.

как можно оставаться спокойным, когда вокруг твориться невообразимый, невероятнейший пиздец?
никак.

_ _

зеркала – это зло, это невероятнейшее зло, преследующее нас на каждом шагу. они опасны, они пожирают нашу душу, а потом возвращают нам ее, измененную, чужую, холодную. серебряную, отражающую все, не имеющую собственной формы, цвета, размера. просто кусочек стекла с очень острыми, к тому же, краями, которые разрезают тебя напополам при каждом вдохе. ты закашливаешься от боли, отмахиваешься от подступивших слез, а потом вдыхаешь снова и складываешься пополам, пытаясь унять кровь.
но и кровь у тебя больше не алая, она словно ртуть, которая при застывании оказывается стеклом.
теперь все, из чего ты состоишь  - это холодное стеклянное сердце, разрезающее холодную стеклянную плоть, набитую пеплом сгоревших воспоминаний и желаний. теперь все, что доступно тебе – это одиночество и страх. с этим и живи, мина.

с этим и умирай.

пенни забирает косяк, она дотрагивается до руки(чисто случайно) и, о чудо, ее рука такая теплая, она живая, мягкая, она не режет, не бьется и не трещит, словно стекло. и взгляд у пенни не стеклянный, и кровь из разрезанной грудной клетки у нее не хлещет. удивительно. непостижимо.
- пенни, как ты пережила это? как мы смогли пережить это? – а в голове только одно слово: через смерть. возможно, было бы лучше, если бы мы все умерли. было бы лучше, если бы мы просто могли все забыть, оставить все в прошлом, переступить все и жить дальше. подальше отсюда, подальше от этой проклятой планеты, без магии, без всяких сложностей.
только дым и пепел. и без слез. обязательно без слез.

пенни, как мы будем жить дальше? каково это, знать, что ты в каждую секунду можешь снова провалиться в зеркало, провалиться безвозвратно, погибнуть там, как погибли дэвис, забини. они ведь были нашими друзьями, пенни. нашими женихами, нашим будущим. что мы будем делать теперь? – а ничего не будем. мы просто будем снова и снова затягиваться проклятыми сигаретами, пока наши стеклянные легкие не лопнут, пока нас не разнесет на куски нашей же собственной болью.

но пока мы живы, нам не забыть этого.
пока мы живы, мир будет состоять из стекла и металла.

нет больше любви. нет больше жизни.
только дым.

+2

5

Черт побери, почему, почему это происходит с ними? Нет, Рика Пенни никогда не любила. МакМиллан вообще никогда и никого не любила. Да какая любовь, к мордредовой матери? Девочке всего 16. Целых 16? И теперь, она не невеста. Ничьи невесты, они обе. Равен умер там же. Куда катимся? Зачем? Она хотела спуститься сюда к Рику и Флоренс... Но их нет. Кажется, во всем замке нет никого кроме них, никому не нужных сломанных девочек. Араминта и Пенелопа. По всей школе они насчитали не меньше пяти мертвецов. И это её, Пенни, вина. Ну в смерти Эллен она себя точно винила. дорогая сестра мертва. Её жених мертв. И мир медленно погибает, и кажется, МакМиллан видит отсветы пламени в углах. Прикрывает глаза и чувствует жар адского пламени прокатывающегося по всему их прежнему миру.
- Я не пережила. - тихо-тихо шелестит её голос. Селвин не должна была услышать, что она, Пенелопа Эллария умерла сегодня. Вместе с Элли. Вместе с Риком, с Равеном, с Лорканом, с Доминик. Умерла она прежняя. А сейчас сидит и курит не она, не Пенелопа. - Я не пережила. - На сей раз громко и отчетливо. - Я мертвая девочка. - По щекам её катятся слёзы и что-то внутри попросту душит. Сколько всего она не сказала сестре. Какой же, в сущности, последней тварью она была, говоря Эл гадости. Споря с ней, называя неудачницей. Теперь её нет. Не в этом мире, ни в том. А она, её худшая половинка, худшая половинка отважной и веселой Эллен МакМиллан зависла. Между тем миром и этим.
- Мы ничего не будем делать. У нас нет будущего. И нет прошлого. Мы мертвы, Мина. - кажется, в этот момент она и  ломается. Трескаясь осыпается маска ледяного равнодушия. С грохотом рушится цитедель безразличия, оставляя оголенные провода нервов... нервы проводов Нет, нет, нет. Меня больше нет
- Мы можем разбить зеркало. Можем прыгнуть с астрономической башни а можем... - Пенелопа затягивается - А можем - выдох - можем просто сидеть тут и выкуривать наши сломанные судьбы

А вот Араминта похоже меняется иначе. Макмиллан становиться огнем, хотя была льдом. В её душе все выгорает до черноты, и этот жар, такой лихорадочный кажется теплом.

Мина наоборот. В её душе все замерзает. И... неужели они меняются ролями? Лёд с пламенем? Что ж, в иной ситуации было бы смешно, если бы не было так страшно. Закрой, закрой, закрой мне глаза. Закрой их навечно черной дланью ночи
Ведь никто не пришлет подмогу. Некому. Я останусь одна. Но... Но она знала, что так будет после смерти Рика. И у них был выбор. Останься и умри. Тогда бы Пенни не узнала про смерть сестры. Не видела бы разметавшиеся по подушке рыжие волосы. Они близнецы. И теперь я знаю, как буду выглядеть мертвой
 

Что если мы проснемся и всего этого нет? Что если это просто дурной сон. А завтра... завтра будет докуренная сигарета, живые друзья, вечеринка в гостиной, матч квиддича, в котором Эмс прибежит и прибьет загонщиков, доустивших бладжер в ловца, в котором все будет хорошо.

Но нет. Не в их реальности. В их реальности они одни в темном замке. Отныне и навеки.

+1

6

жизнь еще никогда не была наполнена таким отчаянием. ощущение бессилия, невозможность все исправить действительно угнетают. просто уже нечего исправлять. просто все полетело прахом в чертово зеркало. что если умерла бы ты, араминта, а дэвис остался бы жить? что если это он сидел бы сейчас здесь, вот в этой самой гостиной и курил бы с кем-то, утопая в дыме, вдыхая его как можно глубже, чтобы только не видеть, не помнить? стал бы он вообще горевать, стал бы он убиваться из-за твоей смерти? стал бы фредерик убиваться из-за смерти пенелопы? на этот вопрос тебе никто и никогда больше не ответит. тот, у кого ты могла бы спросить такое, теперь гниет, пожираемый червями. теперь он такой холодный, неподвижный и безучастный ко всему. представляешь, мина, у него больше нет проблем. ни-ка-ких. и, о черт, это практически зависть в твой груди? скажи мне, что я ошибаюсь.

теперь ты невеста мертвого жениха. того самого, в черном костюме, чью еще теплую руку ты сжимала, из чьих глаз постепенно уходила жизнь, а ты все пыталась поймать ее своими руками, сохранить ее. и пенни теперь не невеста. она прощалась со своим будущим тогда же, сжимая его руку, размазывая слезы по веснушчатым щекам. вы обе теперь ничто, просто дым в огромной холодной комнате, где диван уже насквозь прокурен, как и ваши легкие, которые сейчас наполовину состоят из слез. кажется, ты навсегда останешься здесь, вечно будешь горевать.
ты не смогла спасти его, никто не смог спасти людей, погибших тогда, в ту самую ночь. тогда это казалось чем-то наподобие квеста, в первые дни тебе даже казалось, что вот сейчас равен выйдет из-за угла вместе с забини, они будут говорить, что это розыгрыш, что ты, такая умная девочка, поверила в такую глупость. никто не может умереть в 17, ведь правда?
это так мало, это практически ничего.
но теперь дэвис, доминик, забини, элли, лоркан и другие ребята останутся вечно молодыми.
теперь им всегда 17.
и тебе, араминта, всегда 17, потому что ты тоже умерла вместе с ними.

- разбить зеркало и перерезать им вены? неплохая идея, но тогда жертв зеркала будет еще больше. прыгнуть с башни астрономии? слишком просто, пенни. слишком просто мы попадемся в лапы старухи с косой, представляешь, как она обрадуется? ну уж нет. - мертвые уже не могут умереть. призраки не могут снова обратиться в прах, поэтому все, что остается вам, - это сидеть здесь и выкуривать остатки вашей памяти и ваших легких, пока не придет время присоединиться к погибшим друзьям. – ты знаешь, зеркало ведь может повторить свою задумку, что тогда? я не хочу даже думать о том, что окажусь там снова. нет, мы с тобой две мертвые девочки, пенелопа. нам никто не сможет помочь.

стряхнуть последний пепел на ковер, усыпанный серым порошком, который так напоминает прах, зажечь новую сигарету, словно бы это свеча в храме. свеча за упокой твоей души, араминта. ваших с пенни душ. этот храм навечно будет в твоем воображении той самой пещерой, в которой навечно остался дэвис, весь в крови. в его глазах была боль, араминта, он не хотел уходить. ты не отпускала его до самого конца.
тебе даже нельзя выйти отсюда, потому что тогда вас с пении непременно запрут в больничном крыле, напичкают лекарствами и будут твердить, что все хорошо. но ничего не хорошо, ты знаешь это так же хорошо, как то, что ничего никогда не будет так, как было прежде. тебе нельзя выйти отсюда, потому что там, за дверью, со всех сторон начнут доноситься противные голоса: «ох, как мы сочувствуем, ох, как нам жаль. но вы выбрались, девочки, вы наши героини». никто не поймет, что вы тоже навечно остались в той самой ночи, навсегда оставили там свое бьющееся, горячее сердце. ты отдала свое дэвису, а пенни отдала его рику.
и теперь вы просто заполняете дымом пустоту в груди, только и всего.

потому что там за дверью стоят колдографии всех погибших с траурными лентами, а вокруг рассыпаны цветы. на самом деле, все просто рады, что жертвами стали не они, что зеркало не тронуло их, что они просто мирно спали в ту ночь. а с колдографии глазами, полными разочарования, на тебя будет смотреть дэвис. но беда в том, что тебе даже не нужно никуда ходить. это лицо и без того навечно перед твоими глазами, оно отпечатано на сетчатке, словно татуировка, словно образ, преследующий тебя навечно.

тебе не спрятаться, тебе некуда бежать.
ты зажигаешь новую сигарету и закуриваешь снова.
это лишь та малость, которая осталась тебе.

ты обнимаешь пенелопу и заставляешь ее сесть рядом. она такая теплая и так близко.
она такая понимающая, она сейчас знает тебя ближе, чем ты сама себя знаешь.
- пенни, ты… - но фразу ты не заканчиваешь. ты просто не знаешь, что сказать сейчас. – просто будь рядом, а я всегда буду рядом с тобой. мертвые должны держаться мертвых, так им будет казаться, что все так, как и должно быть.

+2

7

Синие глаза Араминты сейчас были цвета моря. Может это травки начинают туманить разум рыжей, а может у нее к Селвин есть что-то. Рыжая глубоко вдыхает, делая затяжку. Она слегка закашливается, потому что не рассчитала порцию дыма. Вот так и в жизни - переборщила, переоценила, не додумалась. Когда же ей удается избавится от дыма в легких папироска уже в руках подруги. И Мина пускает дым красивой волной, которая лишь добавляет тумана этой гостиной. В сущности, дурацкое место. Прокуренное, душное, мрачное, пустое.  Эта гостиная выпивала их, пока они курили тут. Пенни снова забирает папиросу из рук той, кто была ей почти как сестра. На сей раз она делает нормальную затяжку и выдыхает как и Мина густую волну душистого дыма. Сладковатый запах и это успокаивает нарастающую истерику.

Мертвые девочки, в мертвом замке убивают все то, что не убила череда похорон и прощаний.

И Пенни тянется своей тонкой рукой, на которой бледна полупрозрачная кожа ничего не прикрывает. Обнаженные эмоции, оголенные нервы, синие вены, красные артерии. Едва бьющееся сердце, слабо дышащие легкие, плохо соображающий мозг. Кто они и зачем все это? Пенелопа приподнимается так, чтобы лица девушек оказались вровень. Да что там Дэвис и Рик. Они все потеряли кого то. Но так убиваться из-за женихов?
- Араминта, ударь меня. Потому что я не жалею про Рика и Дэвиса. они не были частями нас. Мы их даже не любили. Они были никем для нас. Просто женихи. Да у нас не было ни свадеб, ни обетов, опомнись. - С этими словами Пенни хватает подругу за руки, сбрасывая тлеющую сигарету прямо на пол, рискуя сжечь тут все. Да гори оно огнем, синим пламенем. И просто целуют брюнетку, перехватывая ее запястья. - А вот теперь тебе даже есть за что меня ударить.

Глаза Пенелопы уже разучились плакать, а сердце разучилось болеть. Но отчего-то еще замирало, при взгляде на Селвин. Может, в голову бьет дым. Может горе, может все вместе. Но ее рука сама собой ползет к бедру Араминты. Сама собой оказывается слегка под форменной юбкой. Пенни испытывает удачу, то, как далеко она может зайти перед тем как остановят. И снова повторяет - Ударь меня.

Рыжие волосы растрепаны и лежат на плечах неаккуратной взлохмаченной копной. Веснушки едва заметными точками пробегают по всем открытым частям тела. Руки, ключицы, щеки, шея. Вся она должна быть солнечной. Но Пенни не солнечная. Пенни - прозрачная. Пенелопа Эллария МакМиллан хрупкая, словно из бумаги. Подожги и будет гореть. Подожги же.

Её кожа - пергамент, ее кровь - вода, глаза- осколки льда, а сердце - бесполезный булыжник. Секунда и он сорвется на бешенный камнепад, чтобы в один момент оборваться навсегда. Смерти нет. Жизни тоже

Только существование.

+2


Вы здесь » Хогвартс: Пустые Гнёзда » В гостях у сказки » This was never the way I planned


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC